— Это запрещено и греховно, господин, — пролепетала Элиза, опуская глаза. Губы её всё ещё горели от поцелуя, а язык искал остатки спермы с уголка рта. Она ждала удара, крика, но вместо этого услышала низкий смех Лео.
— Греховна связь между женщинами без мужчины, — поправил её Лео. Его глаза сверкали холодным азартом. Он медленно провёл пальцем по её подбородку, заставляя Элизу поднять взгляд. — А я как раз люблю посмотреть на играющих друг с другом девочек. Так что придётся тебе научиться.
«Научиться» — пронеслось в голове у Элизы. Она стремительно краснела, чувствуя, как жар разливается от щёк до кончиков ушей. Нет, она знала, что так бывает. В школе отдельно объясняли: лесбиянство — это извращение, караемое смертью, но если господин приказывает — это становится просто представлением для его развлечения. Но ни практики, ни уроков не было. Ни разу. А в её доме такое даже не обсуждалось — мать содрогалась при упоминании, отец называл это «глупостью». И самое главное — её никогда не тянуло к девушкам. До этого момента.
Лео откинулся на подушки, его пальцы неторопливо перебирали цепочки, прикреплённые к соскам Фионы. Металл позванивал при каждом движении, словно капельки дождя по жести.
— Покажи ей, — голос Лео звучал расслабленно, когда он кивнул Фионе. — Покажи моей хорошей девочке, как любят женщину.
Та подползла к Элизе, её движения были неловкими — наручники все еще мешали ей. Она прижалась губами к её щеке, мягко, почти нежно, и в этот же миг шепнула:
— Расслабься... — ее голос был тише шелеста шелка, но каждое слово прожигало кожу. — Сейчас тебе страшно, но это мелочь, поверь мне. Ты быстро научишься.
Она неловко повернулась, браслеты наручников звякнули на её запястьях. — Господин, можно снять их? Я смогу лучше её... обучить.
Лео лишь рассмеялся, его пальцы потянулись к цепи между сосками Фионы, дёрнув её резко. Шлюха вздрогнула, но не застонала — только прикусила губу.
— Никаких рук, пока она девственница, — Лео дёрнул цепь снова, заставив её выгнуться дугой.
Элиза вспомнила, что сейчас она должна участвовать, а не просто стоять столбом. Ее пальцы дрожали, когда она сама спустила трусики, шёлковая ткань скользила по бедрам. Она замерла, не зная, что делать дальше — ничто не готовило ее к этому. Никто не объяснял, как трогать другую женщину, как целовать ее, как... Элиза не очень понимала, что именно они должны делать. Использовать пальцы? Язык? Как-то по-другому, может быть есть какой-то особенный способ?
Фиона прижалась губами к шее девушки, ее горячее дыхание обжигало кожу. Поцелуи скользили вниз к дрожащим грудям. Она легонько прикусила сосок. Элиза застыла, её пальцы вцепились в простыню — она не знала, куда деть руки, как дышать, что делать с этим странным теплом, разливающимся внизу живота. Губы Фионы опускались ниже, медленно, методично, словно разворачивая карту запретного континента. Они скользили вниз по животу, оставляя за собой влажный след, будто морская пена на песке. Элиза зажмурилась, её пальцы впились в простыню — неожиданное тепло разливалось между ног, пульсируя в такт её учащённому дыханию.
Фиона скользнула ниже. Шлюха сделала паузу, прежде чем она мягко, почти нежно прикоснулась языком к ее дрожащим губам. Фиона работала языком, будто исполняла заученную партитуру — каждый вздох Элизы отмечался новым движением: то круговым, то прямым, то невыносимо медленным. Её губы обхватили клитор, заставив девушку выгнуться и вскрикнуть.
Элиза вцепилась в простыни, её тело не могло выбрать между двумя противоречивыми импульсами — бежать и прижать ласкающую её девушку сильнее.
— Хватит.
Лео потянул за цепочку Фионы, заставив её оторваться от девушки.
Забота о жене. Как я расширил возможности жены