Пятничный вечер растекался по городу сиреневым сиянием неоновых вывесок и рыжими полосами фар. Машина, маленькая и юркая, будто чувствовала неуверенность своего пассажира и нервно лавировала между потоками. За рулем Анна. Ее тонкие пальцы, почти детские, уверенно лежали на ободе. Она была похожа на хрупкую фарфоровую куклу, взявшую на себя управление стальным зверем, и это сочетание придавало ей особый, безрассудный шарм. Алексей, пристегнутый на пассажирском сиденье, казался ее отражением — таким же тонкокостным, почти мальчишеским. Но если в его позе читалась скованность, то Анна излучала сосредоточенную, почти электрическую решимость.
Он смотрел в боковое стекло, но не видел мелькающих улиц. Внутри все сжалось в холодный, тугой комок.
— Аня, — голос его прозвучал тише, чем он хотел. Он откашлялся, стараясь не показать волнения. — Давай еще раз. Кто они? Откуда? Ты же только в общем говорила.
Анна бросила на него быстрый взгляд, уголки ее губ дрогнули в полуулыбке, а глаза блеснули в свете уличных фонарей — тем блеском, который всегда появлялся, когда она думала о чем-то запретном.
— Марина. Ей двадцать пять. И Олег, ее парень, ему... тоже двадцать пять. Ну, примерно. Ты же не справку о рождении просишь? — она хихикнула мягко, и этот звук, как легкий ветерок, коснулся его уха, вызывая мурашки по коже.
— Марина... Откуда Марина? — спросил он, пытаясь сосредоточиться, но его рука невольно потянулась к ее бедру, погладив гладкую ткань платья.
— Со школы. На пару классов старше. Мы на выпускном даже выпивали вместе, помнишь, я рассказывала? Потом она в институт поступила, мы редко виделись, но в соцсетях общались. А тут она написала. — Ее голос стал чуть ниже, интимнее, и она слегка раздвинула ноги, позволяя его пальцам скользнуть выше, к теплу между бедер.
Алексей молчал, переваривая. Подруга со школы. Это звучало менее пугающе, чем «абсолютно случайные люди из приложения». Но от этого не становилось спокойнее.
— И она... она сразу такое предложила? — спросил он, чувствуя, как глупо звучит вопрос.
Анна тихо рассмеялась, звук был похож на звон хрустального колокольчика.
— Нет, конечно, дурачок. Сначала о жизни, о работе поболтали. Потом как-то разговор на отношения вышли. Я намекнула, что у нас все супер, но... знаешь, хочется какого-то драйва, огня. А она такая: «О, у нас с Олегом как раз есть идея для смелых». И предложила. Встретиться, пообщаться, а там... как пойдет.
Она говорила легко, будто обсуждала планы на пикник. Алексей сжал пальцы на ее бедре, чувствуя, как от ее тепла его собственное тело наливается жаром.
— И ты сразу согласилась? — спросил он, его голос стал ниже, и он заметил, как ее соски проступили под платьем, маленькие и твердые.
— Не сразу. Думала. О нас. О тебе. — Она на секунду повернула голову к нему, и в ее глазах, отражавших уличные огни, мелькнуло что-то серьезное. — Я же не одна хочу попробовать. Это для нас. Чтобы мы оба получили этот необыкновенный опыт. Чтобы потом было что вспомнить в восемьдесят лет.
— А если... если не понравится? Мне. Или тебе.
— Тогда скажем «стоп». Договорились же. Стоп-слово — и все прекращается. Но надо же дать шанс, Алеш. Подумай, — ее голос стал заговорщицким, игривым, — тебе аж две девушки достанется. Марина... она очень... впечатляющая. Не то что я, доходяга.
Он почувствовал укол. Не от ее слов о себе, а от этого тона. От этой готовности делить его, и себя, с кем-то.
— Я не про «достанется», — пробормотал он, но его пальцы продолжали ласкать ее, чувствуя, как ткань намокает. — Я про нас.
Ще не вмерла Україна...