Мы сидели на стареньком диване в комнате Егора, уткнувшись в экран телевизора. В руках у нас были геймпады от PlayStation 3, на экране мелькали мрачные коридоры и монстры Resident Evil 4. Я стрелял, перезаряжался, уворачивался, но мои мысли были далеко-далеко от этой игры. Они были в соседней комнате, за той самой дверью, за которой тетя Лена, наверное, сейчас думала о нашем договоре, о том наряде, что висел в ее шкафу, о моих руках, которые всего пару дней назад держали ее за ту самую невероятную задницу в примерочной.
Я краем глаза видел, как она мелькала в коридоре, занимаясь домашними делами. В простых домашних штанах и свободной футболке. Но даже этот бесформенный балахон не мог скрыть того, что скрывалось под ним. Каждый ее шаг отзывался мягким, едва уловимым колебанием ткани на самых выдающихся частях ее фигуры. Это была не ходьба, а целое событие. Я ловил себя на том, что слежу не за Леоном на экране, а за тенью в дверном проеме, за покачиванием этих округлых, массивных форм.
— «Лёх, ты чего встал как вкопанный? Беги!» — крикнул мне Егор.
—«А, да, прости, » — пробормотал я, с трудом возвращаясь к игре. Пальцы действовали автоматически.
Игра шла своим чередом, пули свистели, зомби рычали. Мы прошли еще одну главу, когда из кухни донесся голос тети Лены.
—«Егорушка, солнышко, сбегай, пожалуйста, в магазин. Фарша надо на котлеты. Совсем забыла купить.»
Егор застонал, не отрывая глаз от экрана. —«Мааам, ну мы же играем. Потом, может?»
—«Нет уж, потом ужин не успею. Иди, сынок, быстро сбегаешь. Магазин же через дорогу.» Ее голос звучал привычно, по-матерински настойчиво, но мне почудилась в нем какая-то искусственная спешка, легкая, почти неуловимая дрожь.
Егор с еще большим стоном отложил геймпад.
—«Ладно, ладно, схожу. Лёш, ты подождешь?»
—«Конечно, » — кивнул я, стараясь, чтобы мое лицо выражало лишь легкое разочарование геймера, а не лихорадочное, всепоглощающее нетерпение, которое клокотало у меня внутри. «Она сделала это. Она его отправила!»
Егор обулся, шмыгнул носом и, пробормотав что-то про «вечно в самый интересный момент», вышел из квартиры. Звук захлопнувшейся входной двери прозвучал для меня как стартовый пистолет.
В квартире воцарилась тишина. Гулкая, напряженная тишина. Я слышал лишь биение собственного сердца где-то в горле. И тогда из кухни вышла она.
Тетя Лена стояла в дверном проеме, опираясь о косяк. Ее лицо было серьезным, щеки порозовели.
—«Ну что ж, » — сказала она, и ее голос был тихим, немного хрипловатым — пока Егора нет... есть время. Давай... давай быстренько сделаем, а то он скоро вернется.»
Я просто кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я встал с дивана, и мои ноги сами понесли меня в зал, как она и сказала.
—«Я... я переоденусь. Жди здесь, » — бросила она через плечо и скрылась в своей комнате, тихо прикрыв за собой дверь.
Минуты ожидания растягивались в вечность. Я стоял посреди зала, вдавившись пятками в ковер, и прислушивался к каждому звуку из-за двери. Шуршание ткани. Слабый щелчок застежки. Тихий вздох. Мое воображение рисовало картины одну краше другой: вот она снимает домашние штаны, и ее огромные, белые ягодицы, уже знакомые мне по тому мгновенному, украденному взгляду в примерочной, освобождаются от ткани. Вот она натягивает ту самую черную мини-юбку, и ткань, обтягивая, с трудом сходится на ее щедрых бедрах. Вот она снимает лифчик... Я закрыл глаза, чувствуя, как кровь приливает к паху, создавая тупое, настойчивое давление.
И тогда дверь скрипнула.
Она стояла в проеме, и свет из окна в гостиной падал на нее, обрисовывая ее силуэт золотистым контуром. «Тот самый наряд...»
Киев