Я никогда не считал себя счастливчиком. Мне было всего четыре года, когда меня забрали в детдом. Мать и отец пропали — сначала ушли в запой, потом просто исчезли из моей жизни. Воспитатели говорили мало: «Родители лишены прав».
Годы в детдоме тянулись серой лентой. Я научился не плакать, когда других детей забирали на усыновление, и не верить обещаниям.
Всё изменилось, когда мне исполнилось девять. В кабинет директора вошла молодая женщина — высокая, с тёплыми карими глазами и короткими тёмными волосами. Её звали Марина.
Марина тогда сама была совсем молодой — всего двадцать шесть. Работала бухгалтером, снимала однокомнатную квартиру и, как позже она мне говорила, просто не смогла пройти мимо тихого мальчишки с грустными глазами.
Она стала для меня всем: и мамой, и старшей сестрой, и единственным человеком, которому я доверял. Марина кормила, одевала, помогала с уроками, воспитала меня хорошим человеком и научила не бояться будущего.
Когда же мне исполнилось восемнадцать, мне пришло официальное письмо. Биологические родители умерли. Сначала отец от цирроза, через полгода кто-то из собутыльников зарезал и мать.
Никакой скорби по этому поводу я не испытывал, зато единственное, что мне досталось от родителей — двухкомнатная квартира, пусть и на самой окраине города, в старом девятиэтажном доме. Хорошо хоть не успели пропить или продать.
Марина помогла оформить все документы. Мы вместе ездили смотреть жильё. Квартира оказалась обычной «двушкой» советской планировки: тесная кухня, две маленькие комнаты, потрёпанные обои и запах старого линолеума. Но это было первое своё.
После окончания колледжа я переехал туда. Марина продолжала жить в своей квартире, но первое время почти каждый вечер приезжала ко мне — привозила еду, помогала с ремонтом, просто сидела рядом.
Я устроился на небольшую работу в автосервисе. Денег хватало на еду и коммуналку. Жизнь казалась почти налаженной.
Я был безмерно благодарен Марине, даже обязан ей жизнью. Неизвестно, кем бы я стал без неё. А квартира... эта скромная двушка на окраине стала для меня символом того, что и у меня наконец-то появилось своё место на земле. Место, где, как я тогда думал, всё будет спокойно и правильно.
С Катей мы познакомились полтора года назад в автосервисе — она приехала менять масло на своей старенькой Киа, а я в тот день работал на приёмке. Катя младше меня на два года, стройная, с длинными светлыми волосами и такой улыбкой, от которой сразу становится теплее. Она училась в университете на третьем курсе, на экономической специальности.
Когда я предложил ей переехать ко мне, она согласилась почти сразу. Сказала, что устала от общаги и хочет нормальной жизни. Мы быстро привыкли друг к другу. Утром вместе пили кофе на маленькой кухне, вечером смотрели сериалы, прижавшись на старом диване. В тесной двушке всё было на виду, но нам это даже нравилось.
В тот день у Марины был день рождения — ей исполнялось тридцать восемь лет. Я купил цветы, торт и небольшой парфюм, который она давно хотела.
Катя сказала, что не сможет поехать со мной.
— У меня завтра важный экзамен по макроэкономике, надо готовиться, — объяснила она, не отрываясь от учебника. — Ты иди один, поздравь её от нас обоих.
Я не стал спорить. Поцеловал её в макушку, сказал, что вернусь не поздно, и поехал к Марине.
Дорога на другой конец города заняла почти час. Пока ехал, думал, как хорошо, что у меня теперь есть и Катя, и Марина — два самых важных человека в жизни.
Когда я открыл дверь, Марина стояла на пороге в мягком тёмно-бордовом платье, которое красиво обтягивало её фигуру. За эти годы она почти не изменилась: всё
квартплата