В тот вечер воздух в гостиной был тёплым и немного тяжёлым, пропитанным ароматом чая с мятой и лёгким запахом её кожи после душа. Нам было всего тринадцать и пятнадцать. Я сидел, поджав ноги на старом диване, а она, Светочка, моя старшая сестра, уютно свернулась рядом, как всегда — ближе, чем положено. Её длинные светлые волосы касались моего плеча, мягкие, ещё чуть влажные, и от них веяло вишнёвым шампунем.
Я повернул голову и впервые по-настоящему увидел её. Не как сестру. А как девушку. Её нежное лицо с высокими скулами, слегка приоткрытые розовые губы, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Сердце вдруг ударило так сильно, что я почувствовал жар в ушах. Моя рука сама собой потянулась и накрыла её ладонь. Пальцы переплелись.
Она не отдёрнула руку. Наоборот — тихо сжала мою, повернулась и посмотрела прямо в глаза.
— Что такое, маленький? — прошептала она бархатным голосом.
Я покраснел так, что лицо запылало.
— Н-ничего... просто...
Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня всегда слабели колени, и сама потянула мою руку к себе. Легко, будто это было самым естественным на свете, она положила голову мне на плечо. Её волосы рассыпались по моей груди, тёплые губы почти касались шеи. Я замер. Дыхание стало прерывистым.
— Эй-й... — выдохнул я дрожащим голосом.
— Мм? — она подняла на меня невинные, но уже чуть лукавые глаза.
— Тебе... плохо? Или что?
— Нет, — тихо засмеялась она, и её дыхание обожгло мою кожу. — Просто... так приятно, когда рядом милый младший братик. Такой тёплый... такой родной.
Я сглотнул.
— Мне... тоже.
— Ой, смотри-ка, ты весь красный! — она звонко рассмеялась, но не отодвинулась. Наоборот, прижалась сильнее, обхватив мою руку обеими ладонями. — Какой же ты милый, когда смущаешься...
Через полчаса она уже спала, положив голову мне на плечо. Её грудь размеренно поднималась и опускалась, прижимаясь к моей руке. Я не смел пошевелиться. Два часа я сидел, вдыхая её запах, чувствуя тепло её тела сквозь тонкую ткань майки, и внутри меня медленно, но неотвратимо расцветало что-то запретное, сладкое и жгучее.
Когда она проснулась, её щека была вся в красных пятнах от моего плеча.
— Ой... я правда так долго на тебе спала? Бедный мой... — она провела пальцами по моей щеке. — Прости, солнышко.
— Ничего, — прошептал я, — я даже... понравилось.
Она улыбнулась, наклонилась и нежно поцеловала меня в щёку. Губы были горячими, влажными. Я вспотел мгновенно.
— Не флиртуй со мной... — выдохнул я почти жалобно.
— А если хочется? — она тихо засмеялась, и этот звук остался во мне навсегда.
Через неделю я нёс ей полотенце. Она крикнула из ванной, что забыла. Я постучал, приоткрыл дверь... и поскользнулся на мокром полу.
Дверь распахнулась. Я рухнул прямо на неё.
Она стояла совершенно голая.
Мокрое, блестящее тело. Небольшая, но уже красиво округлая грудь с нежно-розовыми сосками, которые мгновенно затвердели от холодного воздуха. Тонкая талия, плавно переходящая в бёдра, гладкая, ещё розовая после горячей воды кожа, капельки воды, стекающие по животу вниз, к аккуратному треугольнику светлых волос.
Я упал лицом прямо ей в грудь. Мои губы на секунду коснулись горячего, влажного соска.
— О боже... — выдохнула она через пару секунд.
Я попытался отползти, но её руки вдруг крепко обхватили меня.
— Не надо... не вставай, — прошептала она дрожащим голосом. Её мокрые волосы прилипли к моей щеке. — Ты... видел?
— Я... я не хотел... прости! — я почти плакал от стыда, но моё тело предательски выдало меня —
Валенсия