“Prius” только что проехал последний съезд с шоссе перед мостом через реку Колумбия, когда движение внезапно остановилось — с пятидесяти пяти до нуля за считаные секунды. Дорога была немного скользкой из-за недавнего снегопада, но “Prius” не заскользил благодаря сцеплению четырёх всесезонных шин.
— Чёрт, что теперь? — пробормотал Скотт сквозь стиснутые зубы. Он быстро глянул налево и направо, выискивая способ объехать эту пробку. — Посмотри в приложении с картами на телефоне, нет ли там информации о том, что случилось.
Трейси достала телефон и начала искать. — Пишут, что на мосту авария. Пока неизвестно, как долго мы тут проторчим.
Как только Трейси закончила фразу, по обочине проехала полицейская машина с включенными проблесковыми маячками и сиреной. Скотт откинулся на спинку сиденья и попытался успокоить дыхание. “Просто расслабься”, — сказал он себе, но в последнее время расслабиться становилось все труднее, поведение жены выводило его из себя. Что-то нарушало спокойствие, которое всегда было основой его пятнадцатилетнего брака с Трейси. После её аварии на велосипеде и травмы — тяжёлого перелома руки — она стала нервной. Может, это посттравматическое стрессовое расстройство?
Забавно, что он об этом подумал, учитывая, что они сейчас застряли на автостраде, а больница, где Трейси оперировали, была освещена, словно маяк утешения, на фоне раннего зимнего неба.
Скотт был не единственным, кто заметил их близость к больнице. Трейси смотрела на здание и подумала, что это, должно быть, знак. Решение, которое вызывало столько тревоги, столько бессонных ночей за последние два месяца, наконец будет принято. “Прямо сейчас”, — Трейси приняла решение и произнесла слова, после которых не будет пути назад. Она сжигала метафорический мост.
— Скотт, — слово разорвало тишину с остротой лезвия ножа и заставило Скотта с удивлением повернуться к ней. — Я решила с тобой развестись.
Глаза Скотта расширились, рот открылся, но слов не вырвалось; по крайней мере, целую минуту, хотя на самом деле прошло всего пять секунд. — Что? Развод? Почему? — Не особо красноречиво, но по делу.
— Я просто несчастна. Мне нужно начать всё заново. Мы поженились, когда мне был двадцать один год, и через год у меня родился Джефф. Это было слишком рано, я так и не узнала, кто я есть, пока всё это не навалилось на меня. Я была матерью и женой, но никогда не была собой. — Слова вырвались у Трейси. Слова, которые она репетировала всю последнюю неделю, и теперь они лились из её рта, обрушиваясь на уши Скотта. Её слова были призваны выразить её недовольство собой, а не Скоттом и их совместной жизнью. Тем, как жизнь со Скоттом стала скучной. Его скучная работа, его скучные хобби, его скучное занятие любовью, его скучный, будь он проклят, “Prius”.
Машина сзади мигнула дальним светом. Скотт поднял глаза и увидел, что машина перед ним отодвинулась на пару сотен футов; она все еще ползла. Скотт включил передачу и двинулся вперед.
— В этом нет никакого чёртова смысла. Когда мы праздновали нашу годовщину в сентябре, ты сказала мне, что счастлива больше, чем когда-либо в жизни. Что изменилось за четыре месяца?
Репетиция Трейси подготовила её к этому вопросу, потому что это было правдой: четыре месяца назад она была безумно влюблена в свою жизнь.
— Я изменилась. Я поняла, что хочу от жизни большего. Через несколько лет мне стукнет сорок, я не хочу ни о чем жалеть.
Скотт попытался вспомнить, что произошло за четыре месяца. Он не мог понять, что могло превратить женщину, сидящую рядом с ним, из любящей жены в того человека, которого он не узнавал. Он
Корпоративчик