проглотить теплое варево, то удивился еще больше. К еде прилагалась большая глиняная кружка с прозрачной и чуть прохладной водой, которую Горрос осушил, наплевав на то, что больше не осталось. Он поел, немного побродил по камере, стараясь понять — в каком состоянии находится его тело и опять же с удивлением обнаружил, что серьезных повреждений нет. Вернувшись на койку, он уже через несколько мгновений опять спал и в эту ночь он не просыпался и не видел никаких снов вообще.
Утром его разбудил звук открывающейся двери. Горрос открыл глаза и обнаружил, что в камере находится его бывший мачтовый матрос, а теперь раб Ацилии по кличке Глосс. Горрос сразу проснулся и сразу заговорил.
— Как? Как ты мог позволить превратить себя в это, Вериус?
— Я уже не Вериус, у меня другое имя!
— Что она сделала с тобой? Ты же никогда не боялся ничего и никого! Ты дрался с римлянами, когда было ясно, что все безнадежно и вдруг, я вижу это!
— Госпожа умеет вытаскивать наружу чужие страхи и твои она тоже вытащит, не сомневайся! Ты же видел Прагма?
— Бореаса? Ну он мальчишка, его проще сломать. Но от тебя, Вериус, я не ожидал такого.
— Я больше не Вериус — Глосс произносил свое старое имя равнодушно и спокойно — и ты тоже скоро перестанешь быть Горросом!
— Я скорее умру, чем это случится!
— Госпожа не даст тебе умереть. Лучше смирись. Госпожа все равно добьется своего!
Слова Горроса, казалось, совсем не доходили до бывшего соратника и тот оставался спокойным и полностью смирившимся с судьбой. И осознав, что это ему не кажется, а так и есть на самом деле, он зарычал от ярости.
— Уходи и больше никогда не приходи ко мне, я не хочу тебя видеть!
— Госпожа мне приказала поговорить с тобой. И только она имеет право приказывать мне и говорить, что делать. Если она посчитает нужным, я приду снова!
— Вон! Вон отсюда, кусок дерьма — Горрос уже орал — если ты не уйдешь я сверну тебе шею.
— Попробуй — голос Язычка стал насмешливым — и я посмотрю, что получится.
Горрос в гневе ринулся к нему, Глосс остался на месте. Цепи удержали Горроса буквально в ладони (римская мера длины — около 7, 5 см.) от бывшего соратника.
— Ну и почему ты мне не сворачиваешь шею — голос Язычка был издевательски язвительным
Горрос в ярости рвался к нему, но цепи его надежно удерживали.
— Потому что только я могу решить кто, кому и когда свернет шею — голос Ацилии раздался от двери в камеру и оба беседовавших обернулись к ней — но я бы посмотрела, как это произойдет, так что Глосс подойди поближе! И, к изумлению Горроса, Глосс совершенно безропотно выполнил приказ Ацилии и сделал шаг вперед. Теперь Горрос мог до него дотянуться и сделать все, что захочет. Ярость Горроса мгновенно прошла, он был в шоке и растерянности от покорности того, кого раньше знал как Вериуса, и который теперь был совершенно другим человеком. Пират замер, не зная, что делать дальше. Глосс продолжал стоять рядом, поза его была расслаблена, а лицо спокойно.
— Не хочешь, но скорее не можешь. Но я давала шанс. Глосс, можешь идти! — голос Ацилии был насмешлив. Дождавшись, когда раб выйдет из камеры, она вошла внутрь и подошла ближе к пирату. Жгучая ненависть почти ослепила того, но он взял себя в руки и тяжело дыша смотрел на свою мучительницу. Та же как будто не обращала внимания на его эмоции.
Ангел