взгляды. Катя с Настей переглянулись и заржали как ненормальные. Такой конфуз! Что ещё учудит эта гастролёрша?
— Я такой неуклюжий, — заметил Андрей Владимирович, обращаясь к Насте.
Настя, хихикая, кивала головой. Она явно была не в своей тарелке, отвечая на заискивающие взгляды Андрея. Постоянно отворачивалась, ища поддержки у Кати, которая, опьянев, несла то, что на уме:
— Я же говорила, ты ему нравишься.
Этот аргумент, выраженный восторженным шёпотом, заставил Настю густо покраснеть. Она прикрыла лицо ладонью, чтобы ни Катя, ни её папаша не видели то, что творилось у неё в душе.
Вероника тем временем продолжала допрос с пристрастием, обращаясь к Михаилу:
— А вы на рыбалку пойдёте?
Первый бокал был осушен, теперь она лёгким постукиванием пальчика намекала на добавку.
— Пойду. Хочешь рыбы наловить? — Михаил тоже порозовел от алкоголя и веселья, царившего за столом, его глаза искрились задором.
— Ну не знаю, а что с ней делать потом? Уху варить? — пьяный взгляд Вероники поплыл по столу.
— Можно и уху, но лучше отпустить.
— Как отпустить? — встрепенулась она.
— Она же маленькая, пускай живёт.
— А-а-а. А если большую поймаем?
— Большую лучше пожарить. Умеешь жарить?
— У мужчин лучше получается.
Девушки засмеялись. Андрей умолк, он как раз пытался о чём-то договориться с Настей, но общение Вероники с Михаилом стоило того, чтобы послушать.
— А у женщин что, руки кривые? — Михаил насупился, пытаясь разгадать сложный ход.
— Ничего-то вы не понимаете в рыбалке. А ещё спец по любви.
— Ну-ка, ну-ка расскажи мне, чего я там не понимаю.
Все опять засмеялись.
— Вот, например, рыба есть такая — парикмахерша. Знаете?
— Ну допустим. И что это за рыба?
— Вот поймаете её на рыбалке и начнёте жарить, тогда и узнаете, почему у женщин руки кривые! — Вероника опять показала язык и заржала в кулак.
Девчонки смеялись до слёз. Михаил, осознав смысл каламбура, загоготал громче остальных. Андрей смеялся скромно, бросая ласковые взгляды на Настю, которая постоянно прятала раскрасневшееся лицо в ладони и волосы.
— Ну такие рыбы мне ещё не попадались, — заметил Михаил, отдышавшись. — Всё мелюзга на крючок цепляется.
— А вы крючок побольше возьмите, — Вероника ёрзала попой по лавке, качаясь из стороны в сторону, как будто собиралась выпрыгнуть из беседки.
«Вот егоза!» — оценивал её характерные движения Михаил.
— И червя самого большого? — заметил он вслух.
— Червяк вообще должен быть жирный и с мясом.
Дружное хихи действовало опьяняюще. Катя вспомнила огромный член дяди Миши, жирный и с мясом. От этих мыслей хотелось упасть на лавку и не вставать.
— Он же и есть мясо, — дядя Миша опять хмурился, не понимая шутки.
Катя ржала громче остальных, казалось, слёзы катятся даже из ушей.
— Всё равно должен быть длинный и толстый, — подливала масла в огонь неугомонная Вероника.
Вероникины реплики добили и Настю, она держалась за Катю, шмыгала носиком, пытаясь спрятаться от опьянённых взглядов мужчин.
— О, я смотрю, ты в рыбалке лучше меня разбираешься, — Михаил смирился с тем фактом, что Веронику ему не удастся переговорить.
«Язык — что помело!» — ухмылялся он с завистью.
— Рыбак рыбака видит издалека, — Вероника подмигнула ему и добавила шёпотом: — А подлейте-ка ещё.
Он плеснул ей вина, подлил немного и Кате, остаток ушёл Насте.
С правой стороны от Кати Андрей Владимирович вёл ласковую беседу с Настей.
— Как у вас там в институте, не тяжело учиться? — он явно чувствовал себя неловко и крайне неуверенно. Никогда раньше Катя его таким слабым не видела.
— Нет, — Настя кокетливо улыбалась. — Пока сессия не наступила, всё очень легко. А потом — просто ад начинается.
Сегодня ему нужна была женщина