попросила для свинки. А я и забыл совсем, — Миша колупался в траве, сложившись пополам.
— Знаешь, я хотел извиниться, — сказал Андрей, присев на качели. — За Катю.
— А что такое? — Корчагин выпрямился, бросил на Солнцева настороженный взгляд.
— Она, кажется, за вами подсматривала сегодня.
— А, это... — Миша улыбнулся краешком губ и вернулся к траве. — Мы ж вроде договорились, что не будем девчонок гонять. Пускай себе смотрят, если хотят.
— Да, но я не думал, что всё так далеко зайдёт, — Андрей качнулся вперёд-назад.
Корчагин вновь выпрямился, положил руки на поясницу, выгнулся довольный, как гусь.
— Катька чуть не залетела недавно, ты об этом тоже не думал? — его презрительный взгляд встретился с глазами Солнцева.
— Как-то сложно с ней стало в последнее время. Молчит, обижается, — Андрей отвернулся.
— Моя такая же, но это возрастное. Вот погоди, выйдет замуж, детей нарожает, девать их будет некуда, денег нет, жрать нечего. Сразу другую песню запоёт. Вспомнит тогда и про маму с папой, и говорить вежливо научится.
Андрей хмыкнул и, немного помолчав, спросил шуточным тоном, выражавшим скорее лёгкое пренебрежение, чем интерес:
— Как вы там сегодня, показали Катьке мастер-класс?
Михаил ответил не сразу, долго выковыривал яблоко из земли.
— Знаешь, как у нас говорят? — сказал он наконец, взглянув из-подо лба. — В тихом омуте черти водятся. Катька твоя сама кому хочешь жару даст.
Андрей опять недоверчиво хмыкнул. Корчагин вытер яблоко об майку и звонко надкусил его.
— Помнишь, я рассказывал тебе, как Вероника с Катей наряды выбирали? — сказал он доверительным, почти вкрадчивым тоном.
Андрей покосился на Корчагина.
— Катька себе самые откровенные чулки тогда взяла и трусики с бюстиком. Ещё похлеще, чем у Вероники, — Миша облизнул губы, прищурился. — И платье чёрное в облипку, чуть задницу прикрывает. Там все наряды на грани фола.
Андрей нервно сглотнул, плотно сжал пересохшие губы.
— Вероника мне вообще, знаешь, что сегодня сказала?
— Что? — вырвалось у Андрея.
— Что Катька думает тоже на рыбалку сходить. Раз такое дело, — Миша ухмыльнулся.
— С тобой? — Солнцев от растерянности забыл закрыть рот.
Миша хохотнул в нос.
— Больше ведь не с кем? — он подмигнул.
Андрей отвернулся, глубокая морщина образовалась у него на лбу. Плотно сжав челюсти, он заиграл желваками.
— Делать ей больше нечего, — буркнул он.
— Да ты не сцы, — Миша принял шуточный тон. — Если она сама не полезет, я её даже пальцем не трону.
— А если полезет? — Андрей бросил пристальный взгляд на Корчагина.
— Тогда извиняй, — Миша повёл плечом. — Нет безобразья в природе. То, что естественно, то небезопасно.
Солнцев тяжело поднялся с качелей, пошатываясь побрёл к дому. Остановившись, он обернулся и выдавил надломленным голосом:
— Ты с ней полегче, Миша. Она же ребёнок совсем.
Он был напуган, обескуражен. Быстро развивающиеся отношения с Настей не давали ему морального права требовать от Корчагина другого поведения. И всё же он сомневался. Как можно доверить Катины розовые мечты о красивом замужестве похабнику, распутнику и прелюбодею Мише Корчагину?
«Сам виноват, — думал Солнцев. — Нечего было путаться с Настей. Теперь вот пожинай плоды разврата».
Виновато опустив голову, он брёл меж кустов красной смородины. Высмотрев самую большую, испеченную на солнце веточку, остановился и, аккуратно отщипнув её, засунул в рот. Гроздья паречки кислой кашей растеклась на языке, косточки застряли в зубах. Андрей жевал ягоды, дробил терпкие семена, давясь кисло-сладким вкусом. Пресыщение не наступало, и он принялся отщипывать новые веточки, сгонять их в рот. От кислоты язык потерял чувствительность, зубы ломило, во рту всё пекло, но он не останавливался,
Вот как бывает....