за прикрытие?
— А вы не догадываетесь? — Вероника подлетела к нему, заплясала вокруг.
— Нет.
— Вы должны бросить Настю и заняться мною, чтобы дядя Миша думал, что вы тоже при делах. Так-то. Прикрытие называется, — она прыгала за его спиной, дыша ему в затылок. Он никогда не испытывал большего отвращения, чем сейчас.
— Я, может, не хочу никого бросать, — буркнул он.
— Тогда просто займитесь мною, — она заскочила вперёд, заплясала, как бельмо на глазу.
Андрей вздохнул.
— И как мне тобою заняться?
— Ну, как все мужчины, — шалунья даванула бровью. В этом они с Мишей были похожи: тот подмигивал, эта бровкой крутила.
«Вот уж где два сапога пара», — думал Солнцев.
— Ты ж, вроде, с Михаилом дружишь, — произнёс он с хитрецой, прищуриваясь.
— Во-о-т! — Вероника выпучила глазки, растягиваясь в улыбке. — И Катя ваша то же самое слово сказала. У вас что, в семье всегда так «дружат», когда ебутся?
Андрей рассмеялся.
— У нас в семье... нет семьи, — он быстро погрустнел.
Наконец картошка была почищена. Поставив её в холодильник, Андрей помыл руки, принялся чистить лук для салата. Вероника всё это время танцевала на кухне, придумывая чем бы ещё развлечь свой быстрый темперамент.
— Так мы идём дружить или нет? — капризно протянула она.
Андрей задумчиво повёл ухом. Девушка за его спиной не шутила, она действительно настоятельно требовала аудиенции. Что ей стоит потом пожаловаться дяде Мише?
— Ну идём. Потом обижаешься, что тебя мама шалавой называет, — он стиснул зубы, отбрасывая полотенце.
Обернувшись, он встретился с довольными глазами Вероники.
— Я не обижаюсь, — сказала она тихо, ласково улыбаясь, как лиса. — К тому же, вам понравится, а Насте я ничего не скажу, — её бровки взлетели.
— Не сомневаюсь, — ухмылка «себе на уме» застыла на его лице.
Она взяла его за руку и потянула наверх. Андрей с тяжёлой душой подымался по лестнице, обдумывая, правильно ли он поступает. Но ничего лучше в голову не приходило.
— Будешь называть меня «доченька»? — Вероника остановилась посреди той самой комнаты, где ещё вчера он познал радости любви с Настей. Повернувшись к Андрею лицом, Вероника выжидательно раскинула руки в стороны. Видимо, надеялась, что он тут же накинется на неё.
— Нет.
«Никакая ты мне не доченька, — думал он. — Шалава подзаборная!»
— А дядя Миша называет, — девушка выпятила нижнюю губку. — Тогда можно я буду называть тебя папочкой? — её бровки опять взлетели с надеждой.
— Нет, — его суровый взгляд гулял по детской фигурке шантажистки.
— А я всё равно буду, — томно прошептала она.
— Раздевайся, — грубо приказал он.
— Да, папуля, — с придурью в голосе отозвалась егоза.
Вероника в две секунды скинула с себя шортики, трусики и маечку. Улыбаясь, как дурочка, она на цыпочках подкралась к Андрею, ухватилась правой рукой за его пах. Её смеющиеся глазки смотрели на него снизу, она бы и хотела дотянуться до него поцелуем, но он был выше её на голову и сам принимал подобные решения.
Впрочем, почувствовав нарастающую эрекцию, Вероника опустившись перед ним на корточки, стянула с него шорты с трусами. Член, освободившись, заколыхался вялой колбаской. Андрей смотрел вниз, прикрывал веки. Его дыхание стало глубоким, замедлилось. Как бы он хотел забыться, чтобы не чувствовать предательства, которое несомненно совершал по отношению к Насте. Ещё вчера он клялся ей в любви, а сегодня на его член ныряет шаловливый ротик шантажистки.
Юная бестия действовала уверенно, раскованными посасываниями приводя Андрея в полную готовность. Её губки, свернувшись в колечко, размеренно заколыхались на головке, язычок забил чечётку. Руками она поглаживала распрямившийся
Исповедь опущенной училки