Но я не послушалась дядь Колю и залезла на него верхом. Мягко и осторожно я начала тереться писькой о головку его хуя, едва-едва раскрывая свою щелочку.
Дядька недобро прищурился и ухватил меня за бедра:
— Эй, кое-кто возомнил себя главным в доме?
Он не желал отдавать весь контроль мне. По мере того как я дразняще терлась влажной щелкой об его налитой хер, в его глазах цвета штормовой тучи разгоралось адовое пламя. Он зарычал и голодным властным движением притянул мои бедра к себе. Засадил мне на полную глубину. Резко. Больно. Я вскрикнула. Мой голос потонул в шуме праздника, что как раз вошел в фазу застольных песен.
Первый раз мы делали это лицом к лицу. До этого он брал меня только сзади. Как зверь, как хозяин. Но теперь хозяйкой ситуации была я. А он мстил мне за это, трахая меня больно, жестко и эгоистично. Он не ласкал меня и не жалел мою дырочку, только насаживал меня злобно и ненасытно.
В какой-то момент я до крови впилась ему зубами в плечо, чтобы не заорать. Или чтобы показать, как мне больно сейчас и как было больно эти долгие месяцы без него. Он взвыл от неожиданности и схватил меня за волосы. Заставил посмотреть в бешеные глаза.
— Ты охуела, малая, забыла, с кем в игры играешь? — он был в ярости и вполне мог сейчас затрахать меня до смерти, как грозился однажды.
Он зарядил мне оплеуху. Милосердную, вполсилы. Но слезы у меня брызнули как по команде.
— Посмотри на меня, что ты со мной делаешь?! — заорал он и встряхнул меня за плечи так, что зубы клацнули. — Я, блядь, с ума с тобой сойду!
И тут я заплакала уже по-настоящему. Не от боли. От облегчения. От осознания, что я ему срываю крышу так же, как и он мне.
— Я не специально, — ревела я, — дядь Коль, просто я так ужасненько по тебе соскучилась! Трахай меня как тебе нравится, только не пропадай так надолго-о...
Мои слезы непостижимым образом подавали электричество не только в его хер, но и в зону сердца, если таковое в принципе имелось. Он прижал меня к себе и стал гладить спину и баюкать. Целовать виски, щеки, шею, глаза. Шептать на ушко нежные глупости. О кровоточащем укусе на плече он больше не вспоминал. Когда я проплакалась, он поцеловал меня. Первый раз поцеловал по-настоящему.
А потом все-таки поставил меня рачком. И взял сначала нежно, медленно и бережно. Лаская мою грудь и оглаживая спину. А потом все быстрее, злее и бешеней. Согревая хриплым дыханием шею под волосами и низко постанывая. Я задыхалась от восторга на его хую. А внизу шумела свадьба и его подружка ходила по двору и звала:
— Коля... Коленька...
В кармане моей юбки вибрировал телефон. Это, наверное, Тоша искал меня. А нам было все равно.
Он даже позволил мне попрыгать на нем сверху, посадив спиной к себе. Он трахал меня и растирал скользким пальцем заветную кнопочку на моей письке. Все тер ее и тер, вгоняя в меня свой корень, проникая глубоко-глубоко, так, что глаза мои из орбит лезли. Шептал мне:
Моя неверная, но, любимая.