дышать. Дядя Коля уже целовал мою шею, колол ее бородой и шарил горячими ладонями под майкой. Едва-едва задевал окаменевшие сосочки. Я дернулась и попыталась высвободиться, но его легчайшее объятие тут же превратилось в боевой захват.
— Куу-уда? — протянул он с деланным недоумением, — я с тобой только начал разговор.
— К парню своему! — зашипела я в бессильной злости. — У меня парень есть, к твоему сведению, так что пусти меня!
Забилась в его медвежьих объятиях. Какое там! Мои дерганья только его забавляли. Он продолжал покусывать мою шею и задирать майку все выше.
— А этот парень, — наконец удостоил вниманием мои слова дядь Коля, — он так же сильно тебя заводит, как твой дядька?
Я стала царапаться и кусаться, пытаясь вылезти из тисков, но он сграбастал меня и прижал к себе еще крепче. Так крепко, что я не могла пошевелиться. Когда я оказалась полностью обездвижена его железными ручищами, мне осталось только отбиваться словесно:
— Ты меня не заводишь! Ни капельки! — пропищала я, стиснутая со всех сторон. — Ты стремный и злой мужик!
— Да ну? — наигранно изумился он. — Хочешь сказать, ты совсем не намокла? Тогда тебе нечего бояться небольшой проверки! Если ты не мокренькая, я сразу же тебя отпущу!
— Отъебись, дядь Коль, я тебя ненавижу! — я стала пуще прежнего вырываться, когда он попытался запустить руку мне в трусики. Я кричала, брыкалась, но ему ничего не стоило зажать мне рот и продолжить свою проверку второй рукой.
Этот бой с медведем отнял все мои силы. Не с первой попытки, но ему все же удалось сорвать застежку на моих джинсах и пролезть ладонью между ног.
Вскоре он нежил меня своими шершавыми горячими пальцами, которые мне снились и являлись в фантазиях эти долгие месяцы.
— Ненавижу тебя! — хныкала я невнятно, — пусти меня...
Он невозмутимо продолжал гладить и теребить мою писечку и силой разводил мои ножки, когда я их сжимала.
— Потекла девочка, — укоризненно прошептал он, — меня не обманешь...
— Неправда!
— Разве можно так бессовестно врать старшим, — хрипловато проговорил он, проворно стаскивая с меня джинсы, — придется тебя наказать!
Пока он сдирал с меня одежду, у меня появился шанс. Я сделала вид, что сдалась, но улучила секунду, выпрыгнула из своих штанов и его рук, припустила в свою комнату.
Он рванул за мной и поймал, не успела я добежать и до середины коридора. Куда уж мне тягаться с военным с моими вечными прогулами физкультуры. Он уже порядком распалился и прижал меня к стенке всем телом. Слегка придушил за шею. И продолжил ласкать меня другой рукой там, где я так долго этого хотела.
— Пусти, дядь, прошу тебя, — канючила я, — не хочу... Я буду кричать!
— Ты будешь кричать, только если я так решу, поняла?
— Ненавижу, ненавижу тебя, зачем ты приехал, не надо... аххх, дядь Коль, пожалуйста, не надо...
На секунду мне показалось, что он внял мольбам и отстранился, но он только ловко дотянулся до щеколды входной двери. Клацнул металл. Мы оказались взаперти. Дядька встал передо мной на колени и, крепко держа меня за бедра, отодвинул зубами промокшие трусики в сторону. Припал ртом к моим распухшим губкам. Согрел своим дыханием. Безумно нежно стал полизывать языком. Я зажала свой рот ладошкой, хотя сама только что грозилась поднять шум. Он лизал меня, удерживая стальной хваткой, пока я совсем не разомлела, а коленки не начали подкашиваться. Тогда он начал еле касаясь поглаживать мои ноги.
Я задрожала, прижалась к его рту, и он расценил это как мою
Как-то раз.