Издерганную недавними событиями Ло подбросило от неожиданности. В шаге от нее сидела маленькая, похожая на сову старушка с бельмами на обоих глазах. Седые всклокоченные волосы были так длинны, что стелились по полу. Ло не ведала, как та смогла подобраться к ней так близко, не издав ни единого звука. И откуда знала, чья она сестра.
— Ты провидица? — Ло тут же забыла про ссадины и уставилась на древнюю старуху.
Та осклабилась, обнажила голые серые десны:
— Я слепа как крот, но вижу верхним зрением, дитя.
— Скажи, мудрая, — Ло сглотнула, горло драло от жажды, — что мне делать? Они распнут меня на лугу и меня возьмет наверно каждый мужчина в племени!
— Что делать — что делать! — беззлобно проворчала вещунья и хихикнула. — Расслабить чресла и лежать смирно. И ничего не бояться. Ты на что искусству травничества училась? У тебя на поясе сумочка, небось сумеешь сложить вместе три сухих листочка так, чтобы наверняка потечь. А то ведь если не потекешь, тебе же худо будет.
Вещунья, даром что слепая, видела гостью своей клетки насквозь. Она достала из складок своей мешковатой накидки бурдюк и протянула Ло. Сосуд был сделан из желудка горной козы и расписан красными символами-оберегами. Негнущимися пальцами Ло вытянула затычку — туго скрученную кожаную ленту. Стала жадно глотать воду.
— А что будет с Хрохом? — смогла она выговорить, когда утолила жажду, и в груди у нее заныло.
Старушка улыбнулась шире и оттого приобрела сходство с наскальным изображением темного духа.
— А что ему сделается! В этом племени мужчин мало, а потому их холят и лелеят. Заставят твоего милого взять пару самок после чарки возбуждающего отвара. Потыкает их да и устанет, не хватит его на большее. Да и любит он тебя дуреху, только на тебя у него взаправду кол стоит даже со всеми зельями.
— Любит? Это как? — робко переспросила Ло, — она впервые слышала такое слово, но оно пробуждало странные далекие воспоминания. Память предков, живших до старейшин с их порядками.
— Да как будто сама не чувствуешь! — провидицу забавляла наивность Ло. — Положи ручонку на сердце и поймешь. Он ради тебя и огонь, и воду пройдет.
Рука Ло сама собой легла на центр груди. Оттуда к брату хлынул нескончаемый поток сияющего света. Расплавленное жидкое солнце напополам со сладкой негой. Голова у нее закружилась, когда она ощутила мощный входящий поток сияния от него.
— Истинная любовь — чудо редкое, раз в сто соляров бывает! — гордо пояснила старуха, будто столь сильное чувство между Хрохом и Ло было исключительно ее заслугой.
Ло обняла себя руками в попытке унять озноб.
— Ох, бабушка, беда мне с ним. Брат он мне, понимаешь?
— Глупости какие, никакой он тебе не брат! — возмутилась провидица и нахохлилась, как птица. — Ты что же, не знаешь?
Ло чуть не задохнулась от изумления, хотя рот ее был широко открыт ночному ветру.
— Не брат?!
— Я своему глазку верю! — старуха постучала скрюченным пальцем по лбу там, где по ее разумению, располагался глазок. — А ты своим глазенкам веришь? Видела в отражении стоячей воды, какого они у тебя цвета? Во всем племени таких нет. То потому, что не из наших ты. Твоя матушка тебя младенцем в джунглях нашла и пожалела. Себе забрала. А людям сказала, что родила.
У Ло такие вести совсем не укладывались в голове.
— Нашла в джунглях? Но как же так, бабушка?
Та снисходително посмеивалась и раскачивалась из стороны в сторону. Читать других явно доставляло
лето и секс