— Да очень просто. Было твое племя и не стало его после нашествия варваров кочевых. Младенцев они себе забрали, не стали сжигать вместе с другими. Сели на коней и повезли восвояси. Шесть вас было, трое еще живы акромя тебя. А одного младенчика-то на скаку с коня и уронили! То и была ты, красавица.
— Но как же люди поверили моей матери, что та родила меня? Как не удивились, когда та принесла из джунглей младенца? — усомнилась Ло.
Провидица рассмеялась, будто прочитав ее мысли. Придвинулась ближе и взяла маленькой морщинистой рукой ладошку Ло. Ту сразу же окатило гущей цветных пятен. Кусочки и элементы собрались в четкую и яркую картину былого перед глазами.
— А было оно вот как, — пробормотала старуха, — та женщина, что ты матерью зовешь, ждала ребенка. Она была целительницей и множество раз сама принимала роды. Знала, что делать. Когда пришло время, она ушла подальше от людей, чтобы родить в пещере. В месте силы ее предков. Роды были трудными, мучилась она долго. Ребенок родился мертвым. Она обезумела от горя. И отправилась в глушь, чтобы похоронить младенца и утопиться в реке...
Ло словно раскопала в своей памяти тайник воспоминаний, в который никогда прежде не заглядывала. Ей открылся день, когда она стала частью племени цимпан.
—... Там-то у реки и нашла она тебя голенькую, завернутую в оленью шкурку. — продолжала старуха. — Ты была даром богов и духов. Женщина вернулась в деревню и сказала всем, что родила тебя. А со временем и сама в это поверила. Решила, что мертворожденный ребенок был бредом в родовой горячке. Народ подивился, что младенец крупноват уродился и глаза белые, думали, слепая. А как поняли, что зрячая, решили, знамение это и знак покровительства духов-птиц.
Видение прошлого не походило на картины, посланные духами. Оно рисовалось перед взором Ло чернилами из ее собственной крови. И эта кровь была совсем иного цвета, чем у воспитавшей ее женщины.
— Не может быть... — ошеломленно прошептала Ло. — Так вот почему порядки этого племени мне были не по росту! Я старше, чем думала, и принадлежу совсем другому народу!
Старуха закивала.
— Твой Хрох чует, что ему хорошо! Древние часто невест из других племен брали, чтоб не выродиться. Чтоб с родней не смешивать дух и плоть. — Она лукаво покачала головой. — То-то вас друг к дружке так сильно тянет.
Ло ошалело проморгалась и огляделась вокруг. Казалось, разговор с вещуньей длился совсем недолго, но солнце снова катилось к закату. Она смотрела видения из прошлого всю ночь и весь день.
У Ло не было времени ужиться с этой мыслью. Застучали засовы на клетке. Ло спешно полезла в карман поясной сумки. Хонниного возбуждающего средства против зачатия как назло не осталось. Но, к счастью, на самом дне нашлись другие сушеные листья — заготовленные травницей еще в самом начале обучения. Они должны были ее увлажнить несмотря ни на что.
Ло едва успела запихнуть листочки под язык, как в узилище, громко топая, шагнули два рослых воина. Третий стоял на страже. Этих она не видела прежде, да и те не подавали признаков узнавания уважаемой Ло. Они молча сграбастали ее под руки. Подняли с устланного сеном пола и поволокли к выходу из клети.
Старуха философски крякнула и прищурилась на падающее к горизонту солнце. То ли дивилась скоротечности визитов ее гостей, то ли переменчивости дня и ночи. Закричала вслед Ло:
— Ты не трясись, дитя, наши мужчины чай не варвары какие. Да и ребеночек у тебя под сердцем живет от Хроха твоего
колегва по офису