Покончив с кормлением, она не дала мне ни единого шанса просить о пощаде, вместо этого немедленно засунув резиновую грушу обратно мне в рот, после чего как следует застегнула упряжь вокруг моей головы, затягивая каждую пряжку. Убедившись, что та никуда не денется, она взяла в руку вторую грушу, поменьше, и стала накачивать до тех пор, пока мой рот снова не заполнился до отказа, и на глазах моих не проступили слёзы страдания и отчаяния.
Фрау Бакстер отстегнула меня от кровати, оставив мои руки обвитыми вокруг талии и запястья скованными коротенькой цепочкой у меня за спиной, и отвела меня в туалет. С клиническим безразличием она указала мне на унитаз, после чего, словно сиделка, подтёрла меня, когда я завершила свой туалет. Затем она отвела меня обратно в спальню, держась загнутым пальцем за одно из колец у меня на поясе. Я сидела в бессильном отчаянии на краю своей постели, пока она соединяла мои ножные браслеты висячим замком, и затем, к моему всепоглощающему ужасу, она снова взяла в руки противогаз! Я отчаянно замотала головой, насколько позволял мне мой тугой и жёсткий ошейник, умоляюще мыча сквозь нос, но это нисколечко мне не помогло!
— Это для твоего же блага, Селин! — увещевала фрау Бакстер, растягивая толстую резину, которой вскоре суждено было надёжно заключить в себе мою голову.
Не обращая внимания на слёзы, ручьями лившиеся у меня из глаз, она поднесла ко мне этот ужасный предмет. При мысли о том, что мне предстоит провести в нём всю ночь, да ещё и с кляпом во рту, меня охватил такой страх, что я кинулась обратно на обрезиненный матрас и попыталась беспомощно уползти от неё, истерически задыхаясь и бурно рыдая.
По всей видимости, она лишь играла со мной, как кошка с мышкой, ибо медленно наклонилась ко мне, держа противогаз раскрытым, и затем аккуратно надела его на меня! Растянув его края в стороны своими сильными пальцами, она вплотную прижала его к моему лицу, после чего свела края у меня на затылке и застегнула чудовищный предмет крепко-накрепко! Толстый слой резины тут же заглушил мои сдавленные вопли; лишь еле слышные поскуливания доносились наружу из-под вентиляционных отверстий. После этого она перевернула меня на живот и забралась сверху, придерживая коленями с боков; матрас продавился под её тяжестью. За несколько мгновений она накрепко зашнуровала шлем у меня затылке, и вновь моя голова и моё лицо оказались в жарком, тесном и так хорошо знакомом мне резиновом плену.
Победив меня окончательно, она пристегнула цепь к моим лодыжкам, пока я лежала лицом вниз. Затем она перевернула меня на спину и поправила уже закованные запястья. Сквозь тугую и плотную резину противогаза до меня слабо доносился звон цепей и щелчки замков, которыми она пристёгивала их к моим запястьям.
Увы, сегодня мне не суждено было получить никакой сексуальной разрядки, ибо, сняв короткую цепь, которая удерживала мои запястья у меня за спиной, она вытянула мои руки, уложила на постель и приковала где-то у меня за головой. Она слезла с постели и внезапно туго натянула цепь на моих лодыжках, вынуждая меня лежать совершенно неподвижно под плотным резиновым покрывалом. Наверняка, обездвиживая меня, фрау Бакстер чувствовала моё отчаяние и страх, но не обратила на это никакого внимания, оставив меня лежать распятой на постели, прикованной цепями за руки и за ноги в виде буквы Y.
— Постарайся понять, Селин, — сказала она, — что твоим нуждам и потребностям в будущем будет уделяться очень мало внимания. Потребности и нужды других людей будут куда важнее.
Дочки