снова улыбнулся мне на прощание, приподняв край шляпы, после чего вслед за фрау Бакстер вышел из комнаты. Я слышала, как он говорит ей, спускаясь по лестнице:
— Всё будет готово и доставлено в среду, фрау Бакстер, как условлено.
Проводив герр Вольфа, она вернулась в комнату и принялась прибираться. О шлепке по моему заду не было сказано ни слова. Я всё ещё дулась и не делала попыток заговорить, хотя мне чрезвычайно хотелось узнать, для чего меня только что измеряли таким образом.
Увы, на обед меня снова кормили через ненавистный шланг в горле. Видимо, это означало, что таким образом меня будут продолжать кормить и впредь. Фрау Бакстер снова запечатала мне рот кляпом, натянула противогаз поверх моего нового шлема и приковала к постели лицом вниз, после чего покинула меня. Какое-то время спустя к дому подъехала очередная машина, и я услышала доносившиеся с первого этажа приглушённые мужские голоса. Судя по всему, ко мне гостей больше не было, ибо машина вскоре уехала, и фрау Бакстер появилась лишь некоторое время спустя.
— Уже три часа, Селин. К тебе снова пришли гости.
Приход моей тюремщицы пробудил меня от дрёмы. Хоть она и отковала меня от постели и сняла с меня кляп и противогаз, но браслеты у меня на лодыжках по-прежнему были соединены короткой цепью, и такая же цепь соединяла мои запястья у меня за спиной. Казалось, я уже никогда не избавлюсь от этого всевозрастающего контроля над моей жизнью и моими передвижениями. На моём горле снова сомкнулся тугой высокий ошейник, но на этот раз я ощутила вес цепи, свисавшей с задней его части! Это новейшее добавление заставило меня вспыхнуть, но вместе с тем я снова ощутила у себя между ног сладкую, томительную дрожь!
— Очень хорошо, Селин. Пора спускаться. Иди передо мной, — приказала она, твёрдо держа цепь поводка у себя в руке. Она ни словом не упомянула о нём, словно водила меня так каждый день!
Впервые за эти несколько дней я ступила на лестницу и тут же, ещё не доходя до подножия, заметила изменения в прихожей. Исчезли без следа половики, устилавшие когда-то полированный паркет. Ни единой картины или зеркала не было на гладких, белых, свежевыкрашенных стенах. Единственным предметом, привлекавшим в этой комнате внимание, был длинный, невысокий, гладкий алюминиевый ящик в конце коридора. Он был настолько громоздким, что совершенно загораживал проход; и, судя по моим воспоминаниям о недавнем путешествии в сундуке, его привезли только сегодня. Взглянув на часы, фрау Бакстер отдёрнула занавеску со стеклянного оконца в двери, и лицо её искривилось в улыбке, когда она заслышала шум очередной приближающейся машины. Не выпуская из рук моего поводка, она открыла дверь и впустила очередного посетителя.
В отличие от герр Вольфа, новый гость был низок ростом и слегка полноват. Когда он снял шляпу, приветствуя фрау Бакстер, я увидела лысину, обрамлённую венчиком жидких волос. В руке его дымилась сигара: до чего отвратительная привычка! Сняв перчатки, он вручил их фрау Бакстер вместе со своей шляпой.
— Ага! — с воодушевлением произнёс он. — Прибыла будочка!
Он явно имел в виду стоявший перед нами алюминиевый ящик. Но «будочка»? Что за животное нужно было помещать в столь прочном контейнере? В шоке я раскрыла рот под своим шлемом, когда я осознала, что имел в виду этот человек. Если это и был герр Штранг... то тогда в ящике находилась его дочь! В этом больше не было ни малейших сомнений, и я поняла, что если я собираюсь сбежать отсюда, то от Кристель Штранг помощи мне не дождаться.
С девчонкой!