меня втащили в комнату; по крайней мере, я надеялась, что оно было предназначено для неё, а не для меня. В дальнем углу комнаты стояла невысокая клетка из толстых металлических прутьев; каждый прут был в сантиметр толщиной, и от соседних прутьев его отделял зазор в пять сантиметров. Хотя это сооружение имело полукруглый свод, но в действительности было немногим просторнее металлического ящика, в котором несчастная пленница прибыла сюда. Фрау Бакстер отворила дверь клетки, и герр Штранг заставил дочь заползти внутрь. Не снимая с её ошейника поводка, он вместо этого пристегнул его к одному из прутьев над головой девушки, после чего закрыл дверь клетки и также запер её на замок. Спустя некоторое время Кристель осознала, что её путешествие подошло к концу, и улеглась на левый бок, бренча своими цепями и забиваясь в самый уголок клетки.
— Вот и всё, Селин, — произнесла фрау Бакстер. — Быть может, позже у тебя и будет шанс познакомиться с Кристель поближе, но сейчас нам нужно попрощаться с нашим любезным гостем.
Меня вывели из этой ужасной комнаты, оставив безмолвную пленницу в полном одиночестве, и вместе мы снова вернулись к входной двери. Мой мозг всё ещё пытался осознать многие другие изменения, произошедшие с комнатой, не в силах вместить их все. Герр Штранг принял из рук фрау Бакстер свои перчатки и шляпу, после чего сердечно распрощался с нею, найдя и для меня несколько слов:
— До свидания, Селин! Уверен, мы ещё свидимся; надеюсь, в скором времени ты также приедешь к нам в гости, ко мне и Кристель!
От всей души я взмолилась про себя, чтобы меня миновало такое будущее! Герр Штранг повернулся и вышел из дверей наружу в холодный, сырой день; закрыв за ним дверь и заперев её на замок, фрау Бакстер повернулась ко мне.
— Ну что же! Пора устраивать наконец и тебя, Селин!
С этими словами она снова повлекла меня за собой в комнату, когда-то бывшую кабинетом. Несмотря на то, что всё это время Кристель не шла у меня из головы, когда я вернулась в комнату, я принялась вместо этого озираться, впитывая в себя остальные произошедшие в ней изменения. Из-за гладких стен и пола она казалась просторней, чем раньше, и только сейчас я обратила внимание на лёгкий, всепроникающий запах резины. Он исходил не только от нового покрытия стен и пола, но и от новых предметов обстановки. Слева у стены стоял низенький столик в компании двух глубоких кресел; все трое были обтянуты ярко-красной резиной. Казалось, обычный блеск резины ещё более усилили полировкой, и в гладкой поверхности отражались потолочные светильники.
В углу, диагонально противоположном тому, где находилась клетка Кристель, стоял высокий и широкий стол; его скрывала под собой белая резиновая накидка, почти достигавшая пола. Под накидкой виднелись какие-то странные выступы. На полу стояло два деревянных ящика, ещё не открытых, и сердце моё забилось сильнее при мысли о том, что ещё могло в них оказаться.
В самом дальнем от меня углу находилось моё новое ложе; от моего прежнего оно отличалось лишь неким сооружением, подвешенным сверху и похожим на клетку. Фрау Бакстер подвела меня к этой постели, и я увидела, что даже это сооружение было обтянуто белой резиной! Клетку можно было опустить на кровать и примкнуть к ней замками, целиком заключив внутри лежащего под ней человека.
— Ну же, Селин, забирайся в свою кроватку! У меня ещё много дел.
Ну что ж; по крайней мере, меня не собирались приковывать цепями к этому белому резиновому матрасу... так, по крайней мере, мне сперва показалось.
Любовь по-мусульмански (вариация на тему)