и я откинулся на спинку кровати, закрыв глаза. Моя плоть покалывала, как будто я находилась под тропическим дождем, и каждая капля ударяла по моей разгоряченной коже. Моя гувернантка с любопытством провела ладонью по коже, покрывающей внутреннюю поверхность моих бедер, и я вздрогнула, как будто ее пальцы были раскаленными до красна кочергами.
— Вот так да, герр Вулф — усмехнулась она, — Только посмотрите, та ли эта Селин, которая несколько часов назад умоляла меня освободить ее от мучений, которые, теперь кажется, доставляют ей такое удовольствие!
Герр Вулф сдержано посмеялся. Я не открывала глаз, потому что не хотела видеть их довольных, уверенных в своей безоговорочной победе лиц. Глава Тринадцатая
Средства для достижения целей?
В тот момент я была очень близка к тому, чтобы смириться со своей судьбой. Я все еще могла бы попытаться вырваться на свободу, если бы представилась такая возможность, но в глубине души я знала, что навсегда останусь рабыней этих чудесных прикосновений, этого пьянящего запаха резины и чувства неволи. Эти новые ощущения крепко сплелись с моим внутренним миром, хватка на моем теле и разуме была неоспоримой, и держала крепче, чем ненавистный корсет, который сдавливал и напоминал своим присутствием, кем я стала. Я лежала спокойно, но мое тело все еще дрожало, и я не могла больше сопротивляться рукам, которые трудились надо мной, мысли были только о том, что бы эти злодеи прекратили свои действия. Мои глаза все еще были закрыты, даже когда я услышала звук включившейся машинки для стрижки волос, который тут же узнала, даже сквозь затуманенное переживаниями сознание.
Теперь настала очередь герра Вулфа держать меня за голову, а Фрау Бакстер с помощью машинки грубо обрезала мои длинные светлые волосы. Сексуальное возбуждение быстро угасало, но у меня все еще не было ни сил, ни возможности предотвратить это насильственное удаление моих драгоценных локонов. Вскоре я почувствовала прохладный воздух на моей стремительно лишающейся волос, голове. Фрау Бакстер остановилась, чтобы сменить насадку на более короткую. А затем, начала более тщательно удалять оставшиеся волосы. Замолкшая машинка означала, что гувернантка закончила этот варварский акт, и только тогда я поняла, что господин Вулф уже давно выпустил меня из своих объятий. Осмелев, я открыла глаза и увидела его улыбающееся лицо, нависшее надо мной словно черная грозовая туча, несущая новые перемены в мою жизнь. Он держал кружку для бритья, принадлежавшую моему отцу! Это был подарок на день рождения, который я подарила ему несколько лет назад, когда моя мать еще была жива, но теперь, отец, казалось, совершенно забыл о моем подарке, даже не взяв с собой в поспешном отъезде. Мягкая щетка, которая когда-то игриво щекотала мой подбородок, теперь покрывала мою коротко обритую голову, теплой белой пеной, и опытной руке герра Вульфа потребовалось всего несколько минут, чтобы обрить мою голову наголо, большим бритвенным станком, который он взял следом за щеткой.
Еще одна точка была пройдена на моем пути к рабству. Он на мгновение отложил станок, пока фрау Бакстер прижимала горячее мокрое полотенце к
моему голому черепу, тщательно вытирая остатки пены. Сделав это, герр Вульф снова взял бритву и щетку, несколькими уверенными движениями, нанес пену на мои брови, а затем, тщательно сбрил и их тоже! Затем он схватил маленькие ножницы и с большой осторожностью обрезал мои верхние и нижние ресницы! Мои волосы могли бы отрасти снова, если бы им позволили, но я боялась, что этот день никогда не настанет, так как моя гувернантка была занята тем, что открыла банку с ярко-желтым кремом и щедро намазала им обе руки. Она принялась
Наталья Анатольевна. Моя любимая учительница и первая женщина