— Извините, я продолжу мысль. К примеру, Чехову тоже свойственно подробное описание и действующих лиц, и ситуации, но гений Чехова именно в том, чтобы скупыми дозированными штрихами нарисовать целую объёмную картину. При этом, реализм этой картины настолько очевиден, что не вызывает никаких сомнений в их правдивости. Творчество же Бунина напоминает луг, сияющий от обилия цветов, растительности и красок. Но вступив на этот луг, понимаешь, что это не луг, а трясина.
В классе послышались смешки. Троечник Терёхин шумно вздохнул.
— Так что же всё-таки главное в творчестве Бунина, Донников?
Я видела, как девочки с улыбочками и кокетничая, разглядывают этого оригинала у доски. Донников повернулся ко мне и вновь впился в меня своим прямым взглядом. В этот раз я выдерживала его как могла. Нет, он не опустил взгляда в смущении. Он опустил его намеренно, осмысленно и без тени смущения. Взгляд его опустился на мои колени и застыл здесь. Глядя на его опущенные глаза, я вдруг почувствовала, как сладко заныло у меня между сомкнутыми бёдрами.
— А главное, Инна Павловна, то, о чём не говорится. Главное – что в этот момент было в голове у писателя.
Взгляда он не отрывал. Сама не зная почему, я, до боли сжав вместе колени, закинула ногу за ногу.
— Очень интересно, Донников. Но к следующему уроку выучи эту тему. Понятно? Садись.
Какая наглость! Вы только посмотрите...
***
Она понравилась мне с первого взгляда. Полненькая, но не слишком. А вот от её изящных плотненьких ножек с круглыми коленями мне становилось нехорошо. Точнее наоборот, но это ещё хуже.
После урока на перемене я подошёл к ней и, для вида положив перед ней раскрытый учебник, попросил разъяснить смысл рассказа «Иуда Искариот» Леонида Андреева. Я склонился над ней, опершись рукой о спинку стула. Точнее, сделав вид, что я опираюсь. На самом деле, я почти не слушал, что она говорила. Я внимательно осматривал кофточку на её спине. При свете из окна я увидел, как приглушённым светом вспыхнул длинный золотой волосок. Моя рука осторожно двинулась вверх. Вот он, в моих руках! Я положил его между страницами учебника, как невидимую закладку. Всего один волосок, а я бы хотел уткнуться в её волосы носом, всем лицом...
Церковные свечи. Их нужно размягчить на водяной бане. Затем слепить куколку с женскими формами. Волос продевается между ног куколки и по двум меридианам поднимается верх, двумя перекрещивающимися петлями обвивается вокруг шеи и переходит в спираль на голове. Теперь нагреть, и вот волос исчезает внутри куколки. Теперь печатаем портретик, ламинируем, и у куколки появляется лицо. Лицо Инны Павловны.
Касательно творчества Бунина, Инна Павловна. Вы просто ничего не поняли. Вы ведь понятия не имеете, что было в голове у нобелевского лауреата, когда он писал свои рассказы. Задолго до Набоковской «Лолиты», его сексуальный стереотип уже достаточно чётко прослеживается. Лолита была в его голове всегда. А вы знаете, что в моей голове? Мои мысли – они как волосы. Они прорастают в действительность и формируют её. А вы свой волосок потеряли.
Какая-то девчонка потеряла эту махровую резинку для волос в спортзале. Я надеваю её на куколку, и она принимает такой интересный вид первобытной красотки. Это ещё не всё, милая. С помощью этой резинки я пристёгиваю куколку к своему магическому жезлу. Лёжа и закрыв глаза, я представляю себе Инну Павловну. И через некоторое время куколка моей учительницы поднимается, и мы смотрим в глаза друг другу. Размягчившись от жара моей разгорячённой плоти и содрогаясь вместе с ней, она кажется живой.
Новый год, я, он, дикая кошка, и немного страсти))