госпожами как капризная балованная дрянь! Совсем позабыл своё место! Как думаете, сколько ещё ударов ему прописать? - Женька тряханула его за волосы и влепила ещё две оплеухи.
- Го... ооспожа Женя, простите! Но... Я... - едва прошелестел Олежка, затрясся и не смог вспомнить слов.
- Что - "ты"? Говори до конца, или твои мозги до того сбились всмятку, что ты разучился говорить? Девчата, я думаю, ещё по десятку кнутьев поставят на место его башку!
- Госпожа Женя, я... Я сейчас да, пришёл в себя! - скомкано промямлил он.
- Во как! Я же всегда говорила, кнут сделает всё, на что не способно ничто другое! В том числе и заставит соображать самую тупую деревянную башку! - и она, треснув Олежку по уху, начала прилаживать страпон.
На всякий случай на него выхлестнули ещё одно ведро воды. Женька с силой раздвинула ему ягодицы - "Срачку делаем пошире!", подсела, и упёрлась концом страпона в его дырочку. Обхватила за грудь и бёдра и резко привстала, прижалась животом к его попе. И такими же сильными движениями стала приседать и подскакивать, больно засаживая ствол страпона Олежке в задний проход. Затем, так же как и остальные девки, впилась сильными засосами, вертя и дёргая страпон, и опять принялась вынимать и всаживать свою игрушку...
Когда Женька отстрапонила Олежку до получения полного оргазма, Марина с Вероникой стали отвязывать его. В последнюю очередь сняли верёвку, пропущенную под мышками, и Олежка даже не упал, а просто рухнул как подрубленный. Но как только он сделал неловкую попытку встать на четвереньки, жутчайшая боль резанула изнутри в ягодицах. Он закричал и плюхнулся на живот.
- Я представляю, что б было, если бы его таким же кнутом драл на площади настоящий палач! Совсем не обязательно, чтоб и "нещадно"! Он бы окочурился с десятого удара! Даже и раньше! - разошлась смехом Марина и пнула Олежку под рёбра. - Поднимайся! Ты, чучело! Или ещё настегнуть?
Олежка со стонами стал подбирать колени. На каждое движение попа "отвечала" толчками сильнейшей боли, и он опять и опять падал на живот.
- Эта резиновая кукла притворяется и водит нас за нос, или действительно подыхает? - схватив кнут за самый конец, Вероника хлёстко прошлась его хвостами Олежке по всей спине. - Поднимайся, мешок опилок, или выдрать тебя ещё?!
- Теперь он хорошо познал, откуда растут ноги! - засмеялась Лера. - А чего собственно мы беспокоимся? Не волочить же его на себе! Пусть пока остаётся тут. Если даже и заночует, комарики будут рады! Насытятся все, и со всей округи! Уже поздно, нам давно пора ужинать!
После ещё нескольких безуспешных попыток пинками заставить Олежку встать на четвереньки девки швырнули ему грязный половик из предбанника, наконец-то дали попить, подтянули Олежку так, чтобы столб оказался между его руками и сомкнули запястья наручниками, а сами ушли в дом.
Почти сразу после ухода хозяек Олежка впал в какое-то странное состояние, чем-то похожее на прострацию или полузабытьё: тело ощущало, мозг соображал, но сам он, весь в целом, совершенно не реагировал на происходящее вокруг него. Для него словно даже остановилось течение времени. Как будто б разомкнуло между собой физическое и мыслительное, он плавал в некоем ином психическом пространстве. Он будто не замечал начавших его кусать комаров, из-за этого какого-то "затмения сознания" и ощущения боли стали другими - словно бы в каком-то не своём, некоем параллельном теле, происходило как с ним, и в то же время и не с ним. Несмотря на уже расширенную, раздутую дырочку, в попе всё равно ощущалась боль из-за многократных и
Медбрат Дима (инфантилизм)