не резали руки. Лицом она присосалась к нему, засасывая его кожу на плечах и в районе лопаток, со стонами и вскриками больно кусала в каких-то порывах вдруг накатывающейся страсти. Наконец кончила, мелко и часто подёргивая страпоном в Олежкиной попе, провожая по телу волны проходящего оргазма, и тяжело дыша, плюхнулась на траву.
В это время девчонки порешили меж собой, что после очередной порции кнута закончившая порку сначала страпонит Олежку, и только после этого его начинает драть следующая.
Вероника несмело взялась за кнут, несколько раз взмахнула им в воздухе, попробовала как получится горизонтальный мах и насколько метко можно попасть в определенную точку, какие надо делать движения рукой и телом в целом. Попробовала держать рукоятку и одной, и обоими руками. Найдя что-то приемлемое для себя, со свистом хлестанула Олежку несколько наискосок попы. Попало правда только одним хвостом, другие мотануло куда-то в сторону, но кончик хвоста при протяжке буквально распорол кожу, потекла довольно сильная струйка крови. Вероника вопросительно посмотрела на Леру.
- Как это у тебя получалось? Почему ты даже не рассекала кожу, а у тебя его так выкручивало, что он готов был выпрыгивать из шкуры и так орал столько времени, а я разодрала ему вглубь мяса, и вроде как, судя по нему, ему вдвое легче?
Лера стала объяснять подруге, как правильно делать замахи, как нести кнут к объекту чтобы хлопнуть одновременно всеми тремя хвостами, чтобы они легли правильно, в ряд, и тогда получается именно тяжёлый удар, при котором боль проникает глубоко в тело.
- Не надо делать полную протяжку, это не плеть, кнут надо быстро, рывком к себе выпрямлять перед самым касанием, перед этим подаваться вперёд всем телом, как боксёр, накладывай с наскоком, и в момент удара не тянуть к себе до конца, а отбрасывать локоть от себя в сторону, сгибая его, чтобы всё что ниже локтя бросало в сторону удара. Тогда работает середина хвостов, боль пробивает глубоко, а кнут не портит шкуру.
После нескольких скорее эффектных чем эффективных замахов Вероника всё-таки приноровилась, и на Олежку стали падать столь болезненные удары, что после каждого он почти что терял сознание. Хорошо ещё, что Вероника, как и Лера, делала долгие, с минуту и больше, паузы между каждым ударом. Но после каждого удара кнута у него темнело в глазах от боли, останавливалось дыхание.
После своих двадцати пяти Вероника добавила ещё один - потому что, когда она приноравливалась, некоторые первые удары оказалось недостаточно болезненны...
Уже совершенно перестающего осознавать окружающее Олежку вновь обдали ледяной водой, несколькими крепкими ударами по щекам окончательно привели в чувство. Закрепившая на себе страпон Вероника начала пристраиваться к его попе - "Ох как напялим эту непослушную сраку!".
Из-за своего роста ей пришлось достаточно низко присесть, сильно согнув колени, которые мешали вплотную прижаться к Олежке. Она сильно потянула его к себе за бёдра, но ошейник перехватил ему горло, он захрипел. Девушка наконец сообразила, что следует ослабить намотанную на брус цепочку. Сильно растянула в стороны его дико болевшие ягодицы, и достаточно грубо засадила в дырочку страпон. Олежка вскрикнул и застонал когда она, почти выпрямив ноги, стала рвать вверх его задний проход.
Так же как и Лера, Вероника тоже делала глубокие засосы, на спине и около подмышек, но при этом рвала его зубами будто готовая съесть Олежку живьём. Она приседала и с силой вгоняла страпон, уже нарочно причиняя сильную боль, что заводило её, и потому кончила она даже быстрее чем Лера, явно получив очень мощный оргазм, и тоже растянулась на траве, часто и хрипло дыша.
Наша Маша. Часть 2