по ягодице, потом по второй. Тот взвизгнул, метнулся, и чуть не рухнул на живот, такую сильную обжигающую боль причинял этот «инструмент», да тем более по отхлёстанной и дико зудящей окрапивленной коже. — Живей пошевеливайся! Нечего разворачиваться как черепаха! Да ещё кряхтит и охает как умирающая бабка! Ноги пошире! — Вероника жёстко схватила Олежку за распухшие «булки» своими костлявыми пальцами, и от боли он чуть не заорал. Сильно расширила попу. С грудным мычанием, со стонами, даже попискивая, одним нажимом вошла в дырочку, и отстрапонила. Грубо и жёстко, даже жестоко. Хватая и тиская его за истерзанные места, и сознавая, какую Олежка испытывает боль, девушка испытывала окатывающие её всё более сильные волны оргазма, и очень скоро, судорожно извиваясь, она кончила.
Но и долго отдыхать Олежке не пришлось. Через несколько минут Вероника сдёрнула его за ошейник с кровати, и больно шлёпая «инструментом», погнала в туалет. Зажала ему голову между ног и стала хлестать шлёпалкой, то по одной, то по другой половинке — «Слушайся! Чтобы слушался!». После велела воющему, ошалевшему от боли и не понимающему зачем его бьют Олежке встать на колени около самого стульчака, опираясь ягодицами об пятки. Сама сильно нагнулась вперёд и присела, широко расставив ноги. Выпятила попу назад и руками развела свои отвислые и тощие, исколотые множеством уколов ягодицы.
— Засунься туда мордой, и соси! Соси! Сильнее, как только можно! Как насос! Не станешь делать как нужно, возьму плётку да вздрючу не хуже чем ты получил сегодня на перекладине! Всю шкуру с жопы обдеру!
От одного только слова «плётка» ужас ахнул у Олежки в голове глухим выстрелом, заложил уши словно плотной ватой, прошёлся внутри раскалёнными и в то же время леденящими щупальцами. И этот панический ужас, голый ужас заместил собой все иные чувства. Не отдавая отчёт что с ним происходит, он вытянул губы «уточкой», прижал их к анальному отверстию госпожи. Та завела руки назад, схватила Олежку за затылок и сильно вжала лицом между ягодицами. Он буквально утонул между ними, и прилагая все усилия, стал как бы что-то высасывать из заднего прохода. Вероника сильно потужилась, но опять ничего, кроме нескольких коротких выходов очень зловонных газов высосать он не смог. Видя всю безуспешность, она оторвалась от Олежки и влепила ему крепкую плюху. Ногой толкнула к биде.
— Рожу умой! И выполощи свой унитаз! Сегодня тебе с этим вдвойне повезло, приезжает Лиза! Полощи и глотай воду! — ударом по шее Вероника ткнула его в чашу биде. — Как люди воспитанные, мы всегда смываем после себя! — добавила она со смехом.
Когда она пригнала Олежку обратно на кухню, девки только начинали еду. Лиза могла приехать в любую минуту, и потому на всякий случай и для неё была приготовлена лишняя тарелка с громадным дымящимся куском рыбы.
— Отлично, что ты догадалась принести с собой и инструментик! — радостно засмеялась Марина, указывая на шлёпалку, которой Вероника при входе на кухню ещё разок крепко прошлась по Олежкиной попе, сперва желая загнать его под стол. — Здесь надо намыть сковороду, так нужно следить чтобы он не ленился! — Марина обтёрла руки, разомкнула «браслет» на одной его руке, и шлёпнула Олежку ладонью. — Ты слышал, пентюх, что следует делать? Тогда чего продолжаешь смотреть в пол? Там что-то очень интересное?
Олежка начал подниматься. Вероника с угрожающим окриком «ускорила» его движения шлёпалкой. Он подскочил к мойке, украдкой бросая голодные взгляды на жующих и причавкивающих, уплетающих за обе щёки девчонок. Сидящая ближе всего к нему Марина положила шлёпалку к себе на
Арина(часть первая)