уж потрудись ответить, зачем ты натянул обратно кожу?
— Было… Очень нн…ннеприятно… — боясь, что любое слово может вызвать раздражение госпожи, затравленно процедил он. — Т-там… Как голое мясо…
— Смотри, как бы теперь на твоей попёшке не оказалось голое мясо! — Лиза хлестнула его несколько раз. — Бывает, что смотрится неприятно, с непривычки. Ну, и ощущения, тоже с непривычки, и в основном чувства эти на психологической почве. Эх ты, дурилка! И не только дурилка! Щенок! Мышонок! Мокрый цыплёнок! Тебе ещё совочком в песочнице ковыряться и куличики там лепить! Ничего, уж я тебя быстро исправлю! — Лиза обернулась полотенцем по подмышки, другое накрутила на голову наподобие чалмы.
Не успел Олежка и опомниться после этого допроса, как на его запястьях защёлкнулись наручники, ошейник опоясал шею.
— Бери пакет! И обуйся, пока до дому идём! — взяв его за ухо и сильно закручивая, Лиза заставила Олежку согнуться и наклонить голову совершенно вниз. Перекинув цепочку через руку чтобы не болталась, она, крепко подстёгивая его розгой через каждый шаг и больно наворачивая ухо, неторопливо направилась к дому.
Стоя на веранде и облокотившись на балюстраду слегка перегнувшись вниз, Женька с расплывшимся в довольной улыбке лицом наблюдала за этой процессией. Было сразу понятно, что раб проштрафился, и достаточно сильно. И разумеется, ему будет положено наказание. И конечно же бичевать его будут все, по очереди. Если не сегодня, то на следующий день. В предвкушении такого дальнейшего разворота событий девушка ощутила сладостный крутящийся ток внутри низа живота.
Вслед за Лизой Олежка взбирался по широким ступеням на дрожащих подгибающихся ногах. Словно на эшафот. Расправа приближалась с каждым шагом. Каким окажется это новое наказание? И… Неужели прямо сегодня, когда его и без того ждёт столь жуткая порка — кнутом?!
Прут всё так же размеренно полосовал его несчастную попу, обжигающе печатал на ней вспученные болючие строчки. Уже на веранде, у дверей, ему было велено скинуть шлёпки. Лиза напоследок несколько раз покрепче огрела его, затем изломала уже хорошо измочалившуюся лозу, и с силой потянула Олежку за ухо вниз, заставляя встать на руки — раб мог переступать порог дома госпожей и передвигаться там только на четвереньках. А пока они входили в прихожую, Женька побежала звать подруг.
Не заставляя себя ждать, девки гурьбой высыпали навстречу. Толкаясь, с любопытством стали рассматривать сизо-фиолетовую, разрисованную красными полосами Олежкину попу, одобрительно пересмеиваясь. Лера вышла вперёд.
— Ну, что там опять отчебучила эта кукла? — она бесцеремонно ощупала распухшие ягодицы и хлопнула Олежку по ним.
— Ну и красиво ж ты его разукрасила! Только надолго ли запомнит?
— Так освежим память, недолго!
— Так что же он всё-таки учудил?
— Не жопка, а картинка! Красота! Художественная работа!
— Ну, ты, Лиза, прям художник! Расписала всеми красками!
Девки пересмеивались, трунили, но было видно, что у каждой на языке горит вопрос, что же такое устроил Олежка, и не заслужил ли за своё поведение соответствующего наказания. Все они были возбуждены явно вырисовывающимся новым весельем. И только он сам, затравленно сжавшись, с ужасом незаметно посматривал на своих хозяек.
Подбежавшая позже всех где-то задержавшаяся Вероника, подойдя к Олежке вплотную, с каким-то диким наслаждением стала щупать его распухшую попу, и периодически крепко шлёпать. Один вид вздувшихся полос на ягодицах возбуждал её, доставлял некий внутренний оргазм или его подобие.
— Хорошо получил! И понятно, что не зазря! Лиз, так что же он всё-таки натворил?
Раскрасневшаяся распаренная Лиза, отдуваясь, отёрла пот с лица краем полотенца.
— Уф, девочки, мне б сначала немножко отдышаться. И чего-нибудь холодненького. Кваску, или чаю из холодильника?
Познакомила с коллегой 2