он совсем обезумел от боли, будучи на грани потери сознания. Увиденное настолько завело Веронику, что она от одного зрелища начала оргазмировать, и решила остаться до конца наказания. Благо времени впереди ещё хватало.
Олежка даже и не сознавал, кто следующий начал его мучить. Разумеется, это была Марина - Женька, как всегда, припасла себе напоследок "лакомый кусок" - полностью исхлёстанную попу. У Марины получалось не столь ловко - во время удара хвосты плети скручивались, ударяли пучком, что конечно тоже было невероятно больно, а иногда один из хвостов отделялся в сторону и попадал по верхней части ляжки и низу попы. Олежку крутило, корчило, но это только заводило мучительниц. Вероника даже начала мастурбировать через одежду. Девки хохотали.
- Во колбасит его!
- На следующий раз будет наука - чего нельзя себе позволять!
После десятка ударов Марина почему-то отложила плеть и взяла оставленную Вероникой шлёпалку - очевидно видя, что эта плётка в её руках не достигает желаемого эффекта. И громкие, звучные шлепки посыпались на исхлёстанную попу Олежки...
Женька в свою очередь сначала довольно долго мяла пальцами Олежкины ягодицы, тёрла их ладонью, колыхала взад-вперёд. И после такой прелюдии, смочив их обильно водой, расправила и раздёргала в стороны хвосты плётки.
Орудовала она ею куда сноровистей Марины, хоть и не столь ловко как Лера. Но исстёганная Олежкина попа воспринимала и такие удары даже болезненней, чем в самом начале истязания.
Олежка уже и не помнил, как всё закончилось. Но в глазах у Леры вдруг запрыгали какие-то игривые чёртики, и она обернулась к Веронике.
- Не хочешь ли добавить ему бонус, и заодно потренироваться с этой плёткой? Я думаю, ещё два десятка ударов ему будут не смертельны, и даже очень не повредят! Ты, как гостья, можешь всыпать ему побольше чем мы!
Олежка рванулся.
- Госпожа Лера, не надо! Госпожа Вероника! Прошу вас! Я не смогу! - и он забился в слезах.
Лера сгребла ладонью ему кожу на спине.
- Нет, это настолько тупая скотина, что и плётку понимает только на десятый раз! Вот ты и нарвался! По правилам тебе следует всыпать ещё столько же, но дебила можно иногда и простить. За свою глупость ты и получишь эти следующие двадцать плетей!
Даже в первый раз Вероника очень неплохо справлялась с новым для неё "инструментом". И, хоть её ударами недоставало хлёсткости, она не могла ударить так, чтобы боль пошла "гулять" в глубине, но всё равно словно жидкий огонь растекался по Олежкиной коже, совершенно измочаленной, едва не лопающейся на раздувшейся, распухшей попе.
По окончанию порки девки пошли провожать Веронику, об Олежке почти что забыли, и он смог несколько отлежаться, не будучи в состоянии сколь-нибудь шевелиться.
После ухода Вероники он вновь был отстрапонен всеми тремя подругами, именно в таком лежачем положении, на животе, но после куни его погнали на кухню, где цепочкой привязали к ножке стола. Девчонки решили ещё позабавиться. Они кидали ему сухарики или кусочки вяленой рыбы, которые он должен был ловить ртом, и за каждый промах крепко стегали плетью. А так как поймать такой кусочек было почти невозможно, да и сами они старались перебросить дальше, то вся спина у него оказалась исполосована, а потом его заставили эти кусочки собирать с полу ртом.
Время шло. Девкам наскучило забавляться, и не зная, что дальше делать с ним, Лера вдруг сгребла со стола всё там лежащее, велела Олежке лечь на стол на спину, а ноги прижать коленями к груди, наручники же были перестёгнуты так, чтобы он руками обхватил ноги. Он и оказался лежащим так, что его поясница была на самом-самом краю
Рабыня для маленьких хачей