бельевой резинкой, а в голове - подробный расклад предстоящих действий. Согласно ему, ночное «свидание» обещало быть удачным.
На этот раз у Томочки был фонарик. Осветив пришедшего, девушка подвинулась. Место, где она перед этим сидела, хранило тепло юной попки.
По чёрному небу, меж неподвижных звёзд, скользила малая искорка:
— Спутник пролетел, — сообщил Борис Петрович.
— Ага, - согласилась жена Арсения.
В воздухе висело какое-то напряжение. Помолчали, не зная с чего начать. Выручила Томочка. Сказала:
— Мне нравится, как вы стихи читаете...
— Хочешь послушать ещё?
— Если можно...
«Боже, совсем ещё девочка, хоть и замужем...» - подумал Большаков, припоминая, как три недели назад поздравлял молодую пару в загсе.
Сказать хотелось иное, но для таких слов время ещё не наступило. И поэма Михаила Юрьевича стал прокладывать к этому вопросу скрытную тропинку...
«Печальный Демон – дух изгнанья
Летал над грешною Землёй.
И лучших дней воспоминанья
Пред нем теснилися толпой...»
И так далее, согласно строкам известного дуэлянта...
— Однако, — «спохватился» Борис Петрович, окончив очередной отрезок поэмы, - твоему дежурству край, можешь идти...
— Если не трудно, продолжайте... пожалуйста...
Проверенная замануха со стихами работала безотказно! Томочка задержалась. Вчерашняя «врачебная» практика её не вспугнула.
И когда Михаил Юрьевич Лермонтов витийствовал о грехопадении княжны, Борис Петрович заметил:
— Знаешь, что говорили горцы об имени, Тамара? Что в нём заложен и аромат томления, и сила внушения. Лучше не скажешь. К тому же - это истинно так. Ты, действительно, чувственная, и добрая девушка. Вот, хотя бы вчера... Помогла... Старалась подарить надежду... Милосердное сердце делает твою красоту ещё привлекательнее. Арсений не ошибся в выборе подруги. Чудную девушку взял в жёны.
— Захвалите, вы меня, Борис Петрович! Ещё зазнаюсь. И никакой вы не больной (Борис Петрович аж напрягся, ожидая разоблачения), просто, не совсем уверенный в себе человек.
После небольшой паузы уточнила:
— Мужчина...
Снова помолчав, сказала:
— Я, конечно, Сенечке не скажу, когда он из похода придёт, как пыталась вам помочь... Да и вы, уверена, не скажите... Всё-таки он может не правильно истолковать... Прежде чем уснуть, я об этом долго думала. И решила. Сегодня попробуем... Но – в последний раз... И больше - ни-ни! Просите, не просите... Знаю, что в подобном массаже нет ничего вульгарного, если он для здоровья. Но, всё же... Перед Сеней неудобно... Сегодня, и – всё! Согласны?
— Само собой! – воскликнул Борис Петрович, хотя он и его ипостаси готовились к шалостям иного толка.
О! Как Борис Петрович ждал именно этой минуты! Именно ТАКОГО общения мужчины и женщины! Когда способный похотливец, плетением слов и пустяшными склонениями, движет замужнюю женщину к измене! Когда её ротик и грудки в опасности, а пещерка близка к проникновению чужой залупы. Когда начатая партия совращения приближается к закономерной развязке...
Подбирая слова (которые первая ипостась Бориса Петровича продумала заранее), с паузами и волнительными придыханием, третья ипостась Большакова, голосом шефа, раздувая искры искушения:
— Вчерашнее твоё участие вселило надежду. Даже приснилось этакое... Приятное... Но, пробудился, и — облом! Прости за откровенность — висит, каналья, на полшестого, ни на что не реагирует... А потом твои руки вспомнил... эти пальчики... — Борис нашёл в темноте девичью ладошку и легонько погладил, - что-то шевельнулось... Один помысел о тебе, и появилось напряжение. Представляешь?.. Давай попробуем... Как ты говоришь - в последний раз... Вдруг, таки, оживёт... Хорошо? Кроме тебя мне некому довериться...
Девушка молчит и руки не отнимает.
Момент превращения декламирующего стихи Бориса Петровича в пошловатого Я она не заметила.
— Позволь? - правая пятерня физрука легла (нет, не на колени, это было бы шагом назад), на девичью грудь и погладила её. Ладонь девушки направлена к нужному месту на шортах начальника
первая измена мужу (часть2)