– В шесть часов? – голос парня как будто дрогнул от нерешительности, напрягся. Он явно хотел сказать другую цифру, но не осмелился. Всё-таки ему действительно восемнадцать лет. Всего восемнадцать... Каким бы идеальным он ни старался быть.
– Я не успею, – честно ответила Наташа. Её улыбка на секунду стала чуть виноватой. – В восемь?
– Отлично! Вас не затруднит прийти на дом? Вот мой адрес, – он протянул учительнице старомодную визитную карточку.
– Не затруднит. До встречи!
Женщина взяла визитку, невзначай коснувшись его руки. Ладонь была горячей и влажной.
«Волнуется всё же. Мальчик...», – с нежностью подумала она, провожая тёплым взглядом его спину.
Она и вправду едва успела. При том, что почти сразу сбежала из школы, отказавшись от алкогольно-чайных посиделок в педагогическому кругу.
Занести букет домой (остальные пусть вянут в школе), потом маникюр, педикюр, парикмахерская, депиляция. Это заняло весь день. Душ, косметика, подбор одежды – это заняло ещё час.
Наконец поездка к матери: няня сидела с ребёнком целый день, но на ночь оставаться не собиралась. Открыв дверь, мама медленно осмотрела Наташу с ног до головы:
– Ты уверена? – с сомнением спросила она.
– Да, – блаженный, и вместе с тем – абсолютно уверенный кивок глазами.
– Ну тогда иди с Богом, дочка – кивнула старая мудрая женщина, и, присев на корточки, обратилась к внуку: – Привет, малыш! Соскучился по бабушке?
Такси всё ещё ждало внизу.
Когда Наталья села в машину, её уверенность стала куда-то улетучиваться, оставляя место глупым страхам и сомнениям. Впрочем, кнопку домофона она нажимала ещё вполне уверенно.
– Седьмой этаж, дверь слева. Открыто. И прошу: не разувайтесь, – сказала дверь глубоким Юриным голосом.
В лифте на цифру семь жал уже слегка дрожащий палец. В голове копошились дурацкие мысли, подошедшие бы скорее однокласснице Юры: «А вдруг он увидит растяжки? А вдруг я ему не понравлюсь? А вдруг? А вдруг? А вдруг?...» Резко одёрнув себя мыслью о затраченных на подготовку к этому дню усилиях, и припомнив взгляды, которыми провожали её встречные мужчины, она выдохнула и решительно шагнула на площадку.
Перед нужной дверью она остановилась, и тут её накрыл уже настоящий ужас. А вдруг всё – это лишь плод её фантазии? А что, если там, за дверью, ярко освещённая комната и учебники? А на кухне Владимир Сергеевич или его жена (неизвестно что хуже!) наливает чай учительнице сына. Что они подумают, увидев её макияж, её маникюр, её красные туфли на тонкой хромированной шпильке? Почувствуют её Channel №5? Что будет, когда она снимет свой красный плащ и чета Стекловых увидит её красное платье без плеч, с открытой спиной, глубоким декольте, обрывающееся у самого обреза красных чулок?
Наталья колебалась достаточно долго, нервно теребя на шее чокер – единственную НЕ КРАСНУЮ деталь её гардероба. Муж называл его «чёрный пояс по минету».
Разозлившись на себя за слабость, женщина сорвала с себя ленту из чёрной кожи, решительно рванула дверь, шагнула внутрь, и... выдохнула с облегчением.
За дверью была маленькая прихожая, переходящая в длинный тёмный коридор. Двери комнат, выходившие в него, были плотно закрыты, и единственный свет давали стоящие на полу свечи в алюминиевых гильзах. Свечей было много, они стояли по обеим сторонам коридора через каждые полметра. В конце смутно угадывался тёмный силуэт Юрия.
Он стоял, скрестив руки на груди, привалившись спиной к двери. Босой, в синих джинсах и голубой рубашке, юноша ждал. Дверь квартиры, зачем-то снабжённая доводчиком, закрылась, тихо щёлкнув, как разделение «до» и «после». Иди вперёд или уходи. Да к черту! Маленькая сумочка, в которую учебник было не запихать при
Один