убеждённостью поняла, что как только на этом воображаемом табло истечёт последняя секунда, она окажется в его постели. И ничто в мире не сможет этому помешать. Ни её законный брак, ни ребёнок, ни месячные, ни ядерная война. Но это было лишь полбеды. Вторая половина заключалась в том, что этот таймер был один на двоих. И от этого было одновременно и страшно, и радостно. Взгляд Стеклова снова мигнул, отпуская её, и внезапно Наташа расслабилась, смиряясь с неизбежным. Впервые в присутствии этого парня она смогла легко вздохнуть и улыбнуться. Будь что будет.
– Проводите меня до дома? – спросила она, с невинной улыбкой глядя в эти чарующие глаза. – Здесь недалеко.
– Конечно проводим! – мгновенно ответила Даша и схватилась за ручку коляски.
На лицах Юры и Натальи Сергеевны синхронно отразилось раздражение на тупую малолетку, ставшую откровенно лишней в эту минуту.
– Да-да. Ведите, – Юра слегка вымученно улыбнулся, разорвал наконец визуальный контакт, отстранился.
Учительница забрала управление транспортным средством себе, а Даша снова схватила своего молодого человека под руку и шумно поцеловала. Наталью Сергеевну зверски укусила ревность. Щёлкнувший только что в голове тумблер переключил Юру из категории «странный ученик» в категорию «мой мужчина» и делиться им со всякими мелкими сучками она не собиралась. Впрочем, словно почувствовав её настроение (а может, и не словно), Юра снова переглянулся с учительницей.
«Не обращай внимание. Она того не стоит» – успокоил он, одним взмахом ресниц.
И они пошли. Даша щебетала какую-то чушь, учительница отвечала ей невпопад и гадала, о чём думает Юра. Уже на лестничной клетке первого этажа, махая ребятам из лифта, Наталья Сергеевна наконец-то обратила внимание на изменения в облике учеников. Юра, помимо внешних габаритов, резко изменил имидж: «канадка», обернулась агрессивным полубоксом, рубашка и брюки – футболкой и джинсами, а лаковые туфли – тяжёлыми полувоенными ботинками. Часы так и остались на правой руке, но теперь это были не тонкие золочёные «Tissot» на кожаном ремешке, а здоровенные «Seiko» на массивном браслете из нержавеющей стали. Даша тоже преобразилась: в глубоком декольте была вполне приличная грудь размера два с половиной, почти три, крутые бедра облегала короткая джинсовка юбка, а бывшие косички теперь густой каштановой волной растекались по плечам.
Двери лифта закрылись, и в отражении на стене Наташа осмотрела себя: простоватый сарафан, не очень хорошо скрывавший набранные за беременность и декрет двенадцать килограмм, полное отсутствие косметики на усталом лице, волосы потускнели, ногти молили о маникюре. Её великолепная, твёрдая грудь за лактацию отвисла и растянулась до пятой чашки. Ладно, хоть целлюлита не было. И вот этим она хотела поразить восемнадцатилетнего (как быстро прошло время!) красавчика, который уже, может, кучу девок перепортил? Наташе стало стыдно и обидно за то что, превратившись в стереотипную матрону, она так себя запустила. Можно придумать тысячу оправданий, но все они будут ложью. Если женщина хочет, она будет за собой следить, и ничто ей в этом не помешает.
В дверях квартиры ждал муж. Потянулся к её губам, но Наташа подставила лишь щёку:
– Что такое, моя хорошая? Ты не в духе? – спросил он.
Любимый ученик