собой. Было трудно, приходилось заниматься наизнос, было потрачено немало денег на косметику и обновление гардероба, но результат того стоил. Лишние килограммы исчезли, грудь подтянулась, влагалищем она теперь без проблем целый день носила тяжёлое яйцо из нержавейки, совсем небольшого диаметра. Пальцы рук и ног выглядели так, как они должны выглядеть у уважающей себя женщины, а родовые растяжки на животе стали почти не видны. Таймер в голове уже заканчивал свой счёт.
Герр Вольф, раздосадованный переменами в отношениях с женой, стал подолгу пропадать на работе, а в конце августа вообще уехал в командировку куда-то в ДИЧ. Куда именно – Наташа даже не стала запоминать – то ли Дагестан, то ли Чечня. Девяносто суток его не будет, а это главное. Марк же в мамино отсутствие оставался на попечении частного детсада, бабушки (Наташиной мамы), и, иногда, наёмной няни: зарплата мужа позволяла это без проблем.
На линейку Наталье Сергеевне очень хотелось надеть своё новое открытое красное платье, но она сдержалась. Обошлась полузакрытым зелёным, в мелкий белый цветочек, чуть выше колена. Немного косметики, серьги надеть, а обручальное кольцо убрать в шкатулку... Пора.
Юры на линейке не было. Классная руководительница обшарила глазами все девятые классы, но так и не нашла его. Была только подружка его, Тельканова, отчего-то грустная и молчаливая. После дежурных речей завуча и директора все разошлись на классные часы. На учительском столе, в кабинете русского, образовалась довольно большая гора букетов, а Стеклова всё не было. Расстроенная и, как будто обманутая в лучших ожиданиях, учительница убитым голосом, вкратце, промямлила что-то про выпускной класс, ОГЭ, колледжи и прочую очевидную, неинтересную хрень. И когда она уже собиралась отпустить всех домой, дверь без стука открылась.
– День добрый. Извините за опоздание. Я войду? – не дожидаясь ответа, Юрий Стеклов вошёл в ахнувший класс.
На учительский стол опустился букет из одиннадцати семидесятисантиметровых алых роз в прозрачной глянцевой плёнке. Такие букеты не дарят учителям. Никогда. Такие не дарят девушкам в расчёте на секс. Такое дарят только по-настоящему любимым женщинам. Просто за то, что они есть.
– Да-да, конечно, входи, Юра, – умом женщина надеялась, что школьники не поймут их обмена взглядами. Не услышат, как бешено колотится её сердце, готовое выпрыгнуть из груди и не увидят дрожь её рук. Но в глубине души ей было уже совершенно всё равно. От стремительного броска на шею её удерживали даже не школьники, приличие или воспитание, а банальная гордость и чувство собственного достоинства. Оставив букет на столе, Юра сунул обратно в ухо болтающийся на груди второй наушник, и приземлился на свою любимую «Камчатку», вдалеке от окончательно поникшей Даши.
Конец классного часа вышел ещё более скомканным, чем Наталья Сергеевна пыталась сделать до появления Стеклова. Наконец учительница всех отпустила, и девятиклассники стали покидать кабинет. Юра терпеливо дождался, когда последний ученик выйдет, и подошёл к ней.
Они вновь встретились глазами. Только теперь у Наташи это вызывало не оцепенение, а сладостную негу, как будто бы Наташа была из воска и стояла у горячей печи. Плавилась и текла.
– Наталья Сергеевна, мне в этом году сдавать экзамен, и отец сказал подойти к вам. Можно попросить о репетиторстве?
Из вновь качающегося на груди наушника играл «Король и Шут»:
–.. . если ты поверишь мне, ты прикоснёшься к моей тайне...
««Человек-загадка», та самая песня, что играла у него в день знакомства. Случайно ли?» – подумала фрау Вольф, но вслух произнесла одно слово:
— Да.
Таймер для них щёлкнул последний раз, застыв на цифре 0.
– Когда вам будет удобно? – искрящиеся глаза как-то по-особенному сверкнули. – Сегодня вечером устроит?
: Как мы сделали киргиза