слюной вход в «пещерку» и стал потихоньку вводить головку. Но, и в этой позиции она не «заводилась». Я уже было подумал, что она слегка фригидна, но, когда головка достала до шейки матки, Янка оживилась, стала активно подмахивать, да так, что я не рассчитал и неожиданно для себя, кончил. Она удивленно на меня посмотрела.
– Саш, ты чё? Я только-только возбудилась и не кончила. Зачем так поспешил?
– Извини, Яна, с голодухи, наверное. Но, подожди немного, сейчас я сбегаю за пивом, поднакоплю сил, и продолжим.
И, продолжили же! Теперь я уже знал её «слабое», точнее возбудимое место, и стал проникать в вагину, касаясь стенок и головки матки. При каждом толчке по её телу пробегали судороги, она дрожала как в лихорадке, стала активно подмахивать и громко стонать.
– Да, Сашенька, да! Ещё, давай же, быстрее, чаще... Ааа!
Она выгнулась дугой, затряслась, задергалась и её один за другим накрыла серия оргазмов. Она визжала, выла, металась по кровати, дергаясь всем телом, потом рухнула попой на кровать. Минуты две её ещё подергивало, но, постепенно она успокоилась и лежала с закрытыми глазами совершенно неподвижно.
Я слегка забеспокоился, пошлепал легонько её по розовым щекам. Она открыла удивленные глаза.
– Ты не умерла, случайно?
– Да, почти! Заебал совсем бедную девушку!
– Тебе не понравилось? Больше не будем продолжать?
– Ну что ты, Саш, я же шучу! Как это может не понравиться. Спасибо тебе! Я сто лет уже не испытывала оргазма.
ч. 2. Ленка и Янка
Не знаю, кто сказал Ленке об этой нашей связи, но мне она ничего не сказала, а попыталась выцарапать ей глаза. Пришлось серьезно поговорить, хотя результат был нулевой.
– Я не понимаю, ты что, считаешь меня своей собственностью. Даже если бы я был твоим мужем, то выяснять отношения и царапать лицо нужно мне, а не Янке.
– А нехуй этой простипоме чужих мужиков сооблазнять. Ходит, как королева, жопой крутит. Подстилка ёбаная.
– Стоп! Каких чужих мужиков? Если ты обо мне, то я тебе не муж, и даже не любовник.
– Нихуя себе, я ему свою пизду по первому требованию подставляю, а он, видишь ли не любовник.
– Ну, подставляешь то ты её, потому, что у тебя самой «чешется». Не я к тебе прихожу, а ты ком мне.
– А то, что если бы не я, ты бы до сих пор спал на диване в своём дрёбаном институте.
Мне было пятьдесят, когда меня выгнала очередная жена, и остро встал вопрос с жильем. Несколько месяцев ночевал на старом, ещё дореволюционной работы диване, набитом конским волосом. Спать на нем было неудобно, но, как говорится «дареному коню...». Охрана закрывала глаза на то, что я остаюсь в институте на ночь.
И вот, аккурат в день ВДВ, то есть, второго августа, около двенадцати, вижу, идет навстречу троица хорошо поддатых женщин. Одна, по виду моя ровесница, другая – чуть помоложе, а третья ну совсем девчонка. Я, как юный следопыт, иду за ними, шагах в тридцати, не упуская троицу из вида, периодически уклоняясь от пьяных десантников, лезут обниматься и целоваться. Это потому, что я сам был в голубой тельняшке и комуфляже.
Вижу, троица свернула на Большую Конюшенную, и те, что постарше шмыгнули в подворотню. Тогда ещё во дворах ворот с замками не было. Ясное дело, обоссались дамы. Но, я не пошел полюбоваться на их выставленные жопы, а присел рядом с молоденькой. Так просто, без всякого прицела, потому, что уже в те времена боялся молоденьких девчонок. Ну, что я им мог предложить? Сижу, на губной гармошке играю. Вернулись эти тетки, довольные, на душе
океан