Минет делать она не умела, и когда пыталась неумело сосать член, то даже возбужденный, он сдувался и опадал, как проколотая велосипедная камера. Глотать же сперму она категорически отказывалась и при упоминании об этом высказывала отвращение и изображала позывы к рвоте.
Я знал женщин в теле, которые с удовольствием и азартом скачут на члене и лицом к тебе и спиной, виляя попкой и нанизываясь. Но Ленка и это не умела делать и не хотела.
Единственное, что компенсировало эти её пробелы было то, что ебать её можно было во сне сколько угодно. Она это замечала только по утрам и недовольно ворчала:
– Сука! Опять накачал спермой полную пизду! А у меня сейчас самый благоприятные дни. За аборт кто будет платить, Пушкин?
– Да, заплачу я, не переживай!
И, действительно, пару раз она «залетала», и, как она говорила, ходила «на дело».
ч. 3. Надюха
Если Витька пил так называемый портвейн, то Надюха – «пивасик» (её коронное слово). В кухонном столе у неё всегда стояла початая бутылка пива и не пол-литровая, и даже не литровая, а, как минимум, «полторашка», а то и «двушка». Надька была пивной алкоголичкой. Она не работала, была «на содержании» у мужа, и из квартиры месяцами не выходила.
Надюха в этой коммуналке была одной из женщин «в законе», то есть имела постоянную прописку и числилась женой Сени. Точнее, не числилась, а действительно была его женой.
Сеня! Моя бы воля, я бы его выгнал из евреев, потому, что он, живя в большущей коммунальной квартире, ни сделал ничего (в отличие от Саши Сим...ого, о котором речь впереди), чтобы захватить хоть тех квадратных метров, которые сами«плыли» в его руки.
До перестройки он был настройщиком роялей. Специальность эта в «культурной столице», надо сказать, весьма ценимая. Большие и малые оперные театры, филармонии, капеллы, балетные училища, консерватории, да и просто – музыкальные школы, не говоря уже о дворцах и домах культуры, клубы при заводах и предприятиях – везде стояли рояли и пианино, которые нужно периодически настраивать. Играть как виртуоз на этих инструментах он, конечно, не мог, пальцы у него были как сосиски (не в пример разным там Рубинштейнам и Рахманиновым), но на свой хлеб с маслом он зарабатывал. И тут грянула ПЕРЕСТРОЙКА!
Ну, и кому после развала СССР нужны были настройщики роялей и всяких пиянинов? Вопрос риторический, ибо ответ простой – практически никому.У Сени был идеальный музыкальный слух, но не было деловой хватки, поэтому он не открыл своё «дело», не устроился в какой-нибудь банк, а подался в снабженцы. Хоть и перестали люди зарабатывать, а есть-то не перестали. А, если люди едят, то и в туалет по утрам ходят. Короче, занимался Сеня сантехническими деталями, часто ездил вкоммандировки, в основном в Москву.
А в жизни Надюхи как в настроечные, так и в посленастроечные времена, ничего не изменилось. Нет, вру, изменилось и очень даже круто. Если до перестройки было три сорта пива – «Жигулевское», «Мартовское» и ещё какое-то, то теперь этих сортов стало сорок и более. И не надо стало теперь стоять в очереди к пивному ларьку. Она, конечно, по прежнему вела домашнее хозяйство – варила, стирала, убирала, пила свой «пивасик» и получала пиздюлей от мужа. Нет, Сеня её не бил, но постоянно «пилил», и жаловался мне:
– Я приезжаю из командировки, а она в жопу пьяная.
Повторюсь, что Надюха практически не выходила за пределы квартиры. Заняв наблюдательную позицию на кухне, из которой был виден длинный коридор и входная дверь, она ловила момент, когда кто-то из соседей собирался выходить, и бросалась на
Сейшельский междусобойчик