— Хозяин, можно меня отвязать? Я хочу видеть ваше лицо. Пожалуйста...
Хмыкнув, я подошёл к трону, медленным движением вынул из ножен меч (собственно, именно ради этого я его и взял из отцовского кабинета). Первым взмахом я рассёк обе веревки, державшие ноги согнутыми, вторым — перерубил канат. Со сдавленным воплем Даша брякнулась лицом на надувной матрас, а я приподнял обрывок каната и провёл лезвием вдоль планки, освобождая девушку от пут. Остро отточенное лезвие справилось с грубыми верёвками почти без труда. Последним движением я разрезал джут державший руки, отложил меч и помог перевернуться жалобно стонущей однокласснице. Все её нежное тело затекло, на коже отпечатались глубокие следы верёвок, но следы хорошие, красные: даже синяков, скорее всего, не останется. Отбросив лохмотья, я встал на колени над Бесёнком, и она вдруг сдавленно хихикнула.
— Что такое? — удивленно спросил я.
— Ничего, — сквозь смех проговорила она. — Ты меня наконец-то впервые трахаешь, а я даже обнять тебя не могу: руки затекли. Поцелуй меня, — попросила она, немножко отсмеявшись.
Я вошёл в неё, одновременно припадая к губам. Только открывшаяся дырочка была совсем узенькой, почти как попка, только невероятно мокрой. Даша целовала меня со всей ласковой жадностью, на которую была способна. Постепенно к ней возвращалась способность управлять своим телом: первыми она набросила мне на спину свои руки, неуклюже, как верёвки, потом ожили ладони, начав гладить меня, и поднялись ноги, требовательно поджимая мой таз к себе, заставляя входить как можно глубже. Я оторвался от губ девушки и спустился лицом ниже, к шее, и далее — к груди.
Моей головы коснулась третья рука. Наташа. Я оторвался от покусывания сисек одноклассницы и поднял голову. Она гладила мои волосы, сидя на корточках, озорно смотрела на меня, призывно шевельнула коленями, обращая моё внимание на свою мокро блестевшую киску.
— Мне нравится наблюдать переход в твоем взгляде. Ты не останавливайся.
Я и вправду замер внутри Дашиной пизды. Когда я продолжил движение, она снова шкодно глянула на меня и наклонилась к лицу Бесёнка, открывшей было глаза из-за остановки. Я отстранился немного и встал над девушкой на колени. С какой-то особенной злостью и грубостью я стал ебать одноклассницу, оставив её груди лишь руки, но и те я сжимал практически со всей силы: очень хотелось увидеть завтра на её дойках синяки, тем более что царапины от ногтей учительницы на них уже зажили. Девушка это почувствовала, сильнее вцепившись в мою поясницу и выпустив ногти.
Я зашипел, но фрикции не ослабил. В какой-то момент её пизда запульсировала, занятый Наташей рот забулькал, а ногти рванули меня к себе, оставляя кровавые следы. С матом я повалился на девушку, но лучше от этого не стало. Кончая шестой раз, девушка безо всякой жалости полосовала мне в спину. Скуляя, я содрогнулся. И понял, что кончаю. Внутрь Даши—Бесёнка. Поначалу я трахал её вполне отстранённо, в автоматическом режиме — так я могу двигаться практически сколь угодно долго. Но Наташа, её взгляд, её рука, её запах, возбудили меня сильнее, заставив балансировать на грани. Боль же перекинула меня через эту грань, а рвущие спину ногти не дали даже вытащить вовремя. Нет, это, конечно, было восхитительно – разряжаться в мокрую тугую пизду. Сложно придумать что-то приятнее этого. Каждый раз, когда у Наты были месячные, я только туда и сливал сперму, но в остальное время цикла – это опасно, очень опасно.
С глухим воем я отвалился в сторону, сперва зашипев, когда матрас соприкоснулся с глубокими царапинами.
Несколько дней Вадима Петровича. Глава 2