рядом. Мне стало интересно, догадывается ли кто-нибудь из седовласых старух, чем занимались накануне вечером жена священника и первый альт.
Вышел Брюс и начал что-то лепетать о том, что прощение - это самое важное в глазах Бога. Мне показалось, что он знал, что я нахожусь в зале. Однако я ни разу не услышал упоминания о седьмой заповеди. Мы спели несколько песен об Иисусе, а затем были переданы тарелки.
Я знал, что когда тарелки были собраны, их передали Роберту за аудио- и видеопульт. Он пересчитывал деньги во время проповеди, чтобы Энн, секретарь церкви, могла внести их на счет по дороге домой после службы.
Примерно, через десять минут после пожертвования мы подошли к той части, которую я так ждал. Брюс произнес молитву, приветствуя всех вновь прибывших в дом Божий. Затем он попросил всех присутствующих гостей выйти вперед и представиться. Все трое моих "гостей" встали со своих мест в общине и подошли к кафедре. Маленький засранец рядом со мной начал было говорить, чтобы я выходил, но его мамаша мгновенно заткнула ему рот ударом по затылку, и мне пришлось усмехнуться.
Брюс пожал каждому руку и попросил представиться. Первой заговорила молодая брюнетка.
— Я здесь, чтобы увидеть Шерил Харрис.
Шерил с озадаченным видом вышла вперед, когда брюнетка передала микрофон прыщавому рыжеволосому пареньку.
— Я здесь, чтобы увидеть Робин Эриксон, — сказал он.
Робин спустилась вниз и присоединилась к Шерил перед тремя участниками. Прыщавый передал микрофон сыну своего босса, Нилу Янгу.
— Брюс Харрис, Шерил Харрис и Робин Эриксон, вы все трое обслужены.
С этими словами все трое одновременно сунули документы в руки изумленных влюбленных. В этот момент Брюс вернул себе микрофон и спросил:
— Почему вы осквернили мое святилище таким образом?
Как по команде, Роберт вывел видеоклип, который я тщательно отредактировал, чтобы скрыть своих безобразных соседей, на проекционный экран за кафедрой. Изображение Брюса, Шерил и Робина, корчащихся голыми в патио, предстало перед прихожанами во всей красе. Я увидел, как четыре или пять старушек потянулись к своими "Jitterbugs" (моб. телефон), и понял, что копы скоро будут здесь. Одна старушка подошла к Брюсу и ударила его по яйцам своей тростью.
В какой-то момент Робин, читавшая свои документы, издала душераздирающий вопль. Я направлялся к двери и повернулся, чтобы посмотреть, кто убивает ее задницу. К несчастью, и она, и Брюс увидели меня, и она побежала ко мне. Брюс не смог бы бежать, даже если бы нацисты пришли, чтобы бросить его задницу в печь. Я рванул к двери мимо свиньи, которая, должно быть, была в пончиковой через дорогу, и она застряла в проходе.
Несколько дней спустя, когда пыль улеглась, а окружной прокурор отказался выдвигать против меня обвинения, Брюс установил ограждение, которое требовал его запретительный приказ против меня. Конечно, мне не разрешалось приближаться к его церкви, кроме как по городским делам, но и преследовать меня он тоже не мог. Что еще лучше, Робин была включена в приказ и могла связываться со мной только через Берта Янга.
Сонни Боно, наш помощник окружного прокурора, даже немного посмеялся, когда я рассказал ему, как подсунул флешку в тарелку для сбора пожертвований, чтобы Роберт нашел ее. Брюс кричал, чтобы меня обвинили в незаконном проникновении, но, поскольку это была общественная служба, он не продвинулся далеко со своими воплями. Роберт был освобожден от своих обязанностей, но, поскольку Брюс не хотел лишней огласки, он не сказал ни слова, когда Роберт устроился на работу в пресвитерианскую церковь на другом конце города.
Через два дня Берт Янг позвонил мне и сообщил, что через две недели мы предстанем перед
Как я стал лизать..