Маратович, а почему вы всё время на Вы со мной. Как-то неудобно, - похоже и жену это постоянное выканье напрягало. - Вы всё-таки дама, ну и опять же, мы даже на брудершафт не пили. - В чём проблема? - тут же вмешался Анатолий Михайлович, ныряя в свой бездонный рюкзак в поисках алкоголя. Жена посмотрела на меня, когда они скрестили руки. Но я лишь ободряюще улыбнулся, и моя милая не отвернулась, когда теннисист потянулся к её губам. Несмотря на то, что поцелуй прилично затянулся, а мужчина в это время не забывал мять попку Вероники, когда они оторвались друг от друга он выдал: - Извините, ВерОника! Не получается. Вы слишком красивы. Похоже поцелуя будет недостаточно. Раздался дружный хохот и даже жена засмеялась, хоть и слегка покраснела, стрельнув в меня глазами. Наверное, этот момент окончательно вернул мою прежнюю жизнерадостную супругу. То ли она поняла: «чему быть, того не миновать», то ли мужчины своим отношением смогли расслабить её, но после этого моя милая перестала с подозрением коситься на предлагаемый алкоголь, успела ни по разу перецеловаться с каждым из мужчин, кроме меня. Меня гневно отогнали от жены с шутливыми криками: «Ты своё ещё наверстаешь». Почти перед самым домиком нарвались на парочку, которые не обращая внимания на нашу шумную компанию расположились на травке в нескольких шагах от тропинки и судя по судорожным движениям предавались любви. - Бедные студенты. Никаких благ цивилизации. А мы сейчас в мягкую постельку, да, ВерОника? – выдал Борис Маратович. - Ага, - успела ответить моя жена, пока до неё дошла двусмысленность фразы. Она смутилась, попыталась вывернуться, но только нарвалась на смех и резюме Михалыча, что постепенно очередь начинает вырисовываться. Честно говоря, я думал, что мужчины ещё какое-то время будут ухаживать за моей женой. Но так и продолжая шутить про мягкость кровати, Борис Маратович уговорил жену показать нашу комнату, в которой соседи до этого никогда не бывали. - Просто показать и всё? – Вероника чувствительно нервничала, переводя взгляд то на меня, то на улыбающегося теннисиста. - Конечно, ВерОника! Исключительно туристический тур. Никакой эмиграции, - и моя жена, успокоившись, повела чернявого тренера за собой на второй этаж. Голосов практически не было слышно, лишь невнятное бубнение. А когда двое оставшихся затеяли спор и вовсе прислушиваться стало бесполезно: - Ща выeбет! – выдал Анатолий Михайлович, похоже абсолютно перестав меня стесняться. - Да не. Чуть-чуть подпоить, расслабить ещё нужно. Напрягается чего-то. Мужа стесняется, наверное, - не согласился Сергей Юрьевич. - У нашего татарина всю дорогу стоял на неё. Слюной всё залил тут. Я тебе говорю, пока не натянет - не выйдет. - Кишка тонка у него. А ты чё думаешь, Димыч? Даст Ничка ему? - Ты же без обид? Я видел, ты вроде с понятиями. Прокатимся на твоей Победе? – Михалыч заржал, довольный каламбуром. - Мужики, только это…. Если она сама захочет, - решил я поставить рамки разошедшимся от выпивки мужикам. - Конечно захочет, - уверил Сергей Юрьевич. - Только кто её спрашивать будет, - снова заржал Михалыч. - Так нельзя…. - Не ссы! Буду eбать больно, но аккуратно! – Михалыч сделал грубый голос, кого-то пародируя. Мы замолчали и в это время до нас донесся первый стон. - Я же говорил. - Вот Маратыч хитрожопый. Влез-таки. Я первый хотел. - Не скафни! Ты же присунул на пляже. - Я не кончил. Теперь придется по чужой сперме гонять. - Ну отправишь подмыться. - Посмотрим. Они снова замолчали, прислушиваясь. Стоны становились ритмичными и появилось постукивание. То ли кровать раздолбалась, что ли Борис Маратович двигался активнее меня. У нас кровать так не брякала. -
О женском доминировании