Мы все обрадовались, и она взяла стопку меню и вывела нас во двор. Внутренний дворик, о котором шла речь, представлял собой немного приподнятую над уровнем улицы площадку с железными перилами вокруг. Дюжина цельных деревянных парковых скамеек и столов для пикника были равномерно распределены по всей площади, их большие встроенные зонтики были закрыты.
Хозяйка отвела нас к самому дальнему от двери столику и сказала, что рядом будет один из официантов, который примет наш заказ. Выбрав ближайшее место, я хотела перешагнуть через скамейку, чтобы сесть, но Моника взяла меня за руку и повела к дальнему углу. По сути, я оказалась лицом к дороге, только немного выше.
Когда я села, то столкнулась с дилеммой: оставить юбку под попой или сесть прямо на скамейку. Если сесть на юбку, я была уверена, что в конечном итоге оставлю на ней гигантское мокрое пятно, и я не знала, смогу ли я вернуться к Монике в таком виде. Если же сесть прямо на скамейку, это, скорее всего, приведет к тому, что моя и так миниатюрная юбка задерётся еще, выставив мою попу, ноги и промежность на всеобщее обозрение.
Не желая пачкать одежду, я решила задрать юбку и сесть мокрой задницей, покрытой трусиками, прямо на сиденье. Решение, которое вызвало смех у некоторых девушек. Еще меня смущала унизительная мысль о том, какой отпечаток я могу в конечном итоге оставить на деревянной скамье. О таких вещах лучше не думать.
Моника сидела рядом со мной, Саша рядом с ней, Света напротив, а рядом с ней Катя. Девочки говорили о том, как забавно было видеть, как я бегаю по улице, гоняясь за своей одеждой, поэтому я просто уткнулась лицом в меню и попыталась отвлечься. Когда Катя встала и начала трясти сиськами под одеждой, изображая, как я выглядела, я могла только надеяться, что никто из двадцати или около того других посетителей, сидящих за столиками во внутреннем дворике, не слышал, о чем мы говорили.
— Скажи мне, Лёля: тебе понравилось? — спросила Света, протягивая руку через стол, чтобы опустить мое меню так, чтобы она могла видеть мое лицо.
— Это было ужасно.
— Значит, на 100% всё плохо? Внизу нет компромата? — спросила Катя.
— А? — спросила я в замешательстве. — Компромата?
Фыркнув, Моника уточнила:
— Я думаю, она спрашивает, потекла ли ты, показав миру голые сиськи?
Ухмыльнувшись, Катя кивнула, и Моника улыбнулась вместе с ней.
— Что думаете, девочки? Должны ли мы выяснить это, спросив эксперта, — она указала на мое лицо, — или изучив доказательства? — и она положила руку мне на бедро, засунув кончики пальцев под юбку.
Прикосновение к моему обнаженному бедру заставило меня резко вдохнуть, и мое тело напряглось.
Света, по крайней мере, оглянулась, чтобы посмотреть, не смотрит ли кто-нибудь в нашу сторону, прежде чем ответить. Солнце полностью село, и внутренний дворик был освещен только несколькими гирляндами рождественских огней, поэтому на улице было не очень светло, и остальные посетители во внутреннем дворике, казалось, были заняты своей едой и разговорами. Увидев все это, Света широко улыбнулась и заключила:
— В интересах науки и расширения границ, я думаю, Лёля согласится с тем, что нам нужно обратиться прямо к источнику для получения ответа на этот непростой вопрос.
После голосования, хотя моего мнения так никто и не спросил, я поняла, что должно было произойти дальше. Моника задрала переднюю часть моей юбки и заправила ее в подол, это привело к тому, что моя мини-юбка превратилась в толстый пояс на уровне талии.
спалил сстру с ее подругой и наказал их