ногах были пятна от моих соков, а пол подо мной выглядел так, будто кто-то пролил на него стакан воды.
— Боже мой, ты такая тупая шлюха, — отругала я себя и почувствовала, как от этой мысли у меня потеплело внизу живота. Схватив пригоршню бумажных полотенец, я начала вытирать влагу везде, где ее видела. Однако, когда я занималась этим, я вспомнила, что сказала Света:
— "Шлюха" — это не плохое слово, а шлюхи — не плохие люди.
Это была новая мысль для меня, и все в моем консервативном воспитании выступало против этой идеи, говоря мне, что я должна ненавидеть то, как я себя веду. Но... Но если я должна была ненавидеть свое недавнее поведение, то почему, черт возьми, я чувствовала себя настолько чертовски хорошо?
Запихнув сверток из бумажных полотенец в переполненную мусорную корзину, я встала, чтобы вымыть руки и рассмотреть себя в зеркале.
Мое лицо покраснело, мои соски изо всех сил пытались пробиться сквозь тонкую шаль на плечах, а кабинка туалета ВОНЯЛА выделениями. Оргазм на короткое время снял остроту с моего теперь уже постоянного возбуждения, но чувство вины и смущение изза оргазма снова обострили его.
— Ты шлюха, — прошептала я себе, чувствуя прилив возбуждения от того, что произнесла это вслух. Возобновившаяся пульсация в моем клиторе погнала меня вперед.
— Ты тупая шлюха, — повторила я уже более обдуманно. — Грязная шлюха, — добавила я. — Ты только что соблазнила свою гетеросексуальную подругу и заставила ее выебать тебя пальцами. Ты отвратительна.
Мои бедра двинулись вперед почти сами по себе, и, задрав переднюю часть юбки, моя промежность уперлась в край раковины.
— Ты просто хочешь внимания, не так ли, шлюха? Ты же специально сняла и отдала почти всю свою одежду, не так ли? Ты, должно быть, хотела этого!
Должно быть, я хотела этого.
Обнаженная кожа на моей груди и шее покраснела, и я не была уверена, было ли это изза унижения, вызванного моими словами, или изза новой волны возбуждения, которая нахлынула на меня.
Мне должно быть стыдно. Я должна хотеть быть лучше. Но все, что я знала, это то, что мне нужно было услышать в тот момент.
— Я глупая шлюха. Я должна быть такой. Другого объяснения нет.
Я сильно прижалась к краю раковины и начала стонать между словами.
— Совершенно верно! Я не заслуживаю уважения. Я просто глупая, грязная, БЛЯДЬ!
И тут я снова кончила. На этот раз не было сквирта, только сладкий оргазм, омраченный чувством страха, что чтото внутри меня сломалось. Я ненавидела то, что делала, но мне нравилось это делать.
Наконец, с учащенно бьющимся сердцем я поправила шаль на груди, едва прикрыв соски. После этого одной рукой я натянула трусики на влагалище, а большим и указательным пальцами другой широко раздвинула половые губы по сторонам от ткани.
Учитывая, что передняя часть юбки была все еще задрана и заправлена, миру было гарантировано адское шоу. Я не уверена, что смогу объяснить, почему я так поступила; мой мозг просто сказал мне, что я должна быть такой.
Я до сих пор не могу сказать, правильный ли выбор я сделала. На обратном пути к нашему столику я заметила мириады широко раскрытых глаз и удивленных взглядов, которые возникали, когда я проходила мимо. К счастью, или, возможно, к несчастью, в зависимости от того, какую часть моего мозга спросить, никто из официантов не заметил моей прогулки по бару, поэтому меня не выгнали за непристойное поведение.
— Наконец-то! — воскликнула Катя, бросая наполовину съеденную курицу. — Тебя не было минут двадцать, а мне нужно в туалет! Но, прежде чем
Шашлыки