она ещё целую секунду другой вечности решалась. Время замерло. Остались только какие-то звуки, доносившиеся сквозь моё тяжелое дыхание и стук сердца в ушах. А потом мир снова ожил, потому что пришли в движение Валины бёдра... И попка её, покачиваясь плавно и призывно, начала медленный путь ко мне!
На этот раз я не стал ей помогать, а позволил себе получить вознаграждение, и дал волю рукам: её одежда теперь занимала совсем немного места, так что я с упоением гладил её гладкую, чуть вспотевшую спину, мягкий живот, пульсировавший под моими ладонями, медленно двигавшиеся сочные стройные бёдра... в то время, как Валина попка уже вполне ощутимо полировала изнывавший от напряжения член, так и норовивший выскочить из боксеров. Она не открывала глаза, я только видел, как чаще и чаще розовый язычок облизывал пересохшие губы, как всё её тело понемногу включалось в движение, отзываясь на прикосновения моих рук, становившихся всё смелее. Мы уже не танцевали - мы занимались любовью, только ещё в одежде, и пора было это исправлять... Когда я скользнул ладонями вверх, повторив умопомрачительные изгибы крутой талии, и накрыл ладонями спелые, почти выпавшие из тесного топика груди, она вздрогнула, но послушно подалась от стула, разгибаясь, прижимаясь спиной ко мне... Я только обозначил своё намерение, только лишь подцепил нижний край топика кончиками пальцев и остановился, ожидая её реакции, страстно впитывая ещё один томительный и сладкий момент её решения...
Я чувствовал Валю всем своим телом - и упругие половинки попки, прижавшиеся там, внизу, к бешено пульсирующему в трусах органу, и испарину кожи на её спине, слегка прилипшую к моей груди, мягкую щекотку волосков, выбившихся из шишки и касавшихся моей шеи, чувствовал как колотится её сердце совсем рядом с моим, как глубоко и бурно она дышит... Долгую секунду она не двигалась, властвуя над моей душой, охваченной мучительно-сладким ожиданием, а потом медленно подняла руки... и застыла так - ждущая, еле переводящая дыхание, прекрасная, как натянутая струна! Топик скользнул вверх, и в отражении я увидел, как выскочили из него две совершенные, увесистые округлости, увенчанные довольно крупными, отчаянно торчащими сосками, красиво очерченными насыщенной розовизной. Как упав, они упруго подпрыгнули в нижней точке своего падения, и закачались, успокаиваясь... Валя по-прежнему не двигалась, только часто облизывала губы, так и стоя с поднятыми руками. Я аккуратно взялся за маленькие кисти, чувствуя, как её пальчики отвечают на моё пожатие, и опустил их вниз, положив на свои бёдра, а сам тут же принялся нежно, на пределе прикосновения, целовать сгиб Валиной шеи... Потихоньку входя в раж, присасываясь всё сильнее, давая ей почувствовать влажность губ, языка, даже слегка сжимая зубами гладкую кожу, покрытую чуть заметным светлым пухом. Она выгнулась, до сладкой боли прижавшись попой, её дыхание ещё больше участилось, и кажется даже, она тоненько-тоненько простонала...
Дольше сдерживаться я уже не смог: желание поцеловать эти её невероятные губы затмило всё! Не помню, то ли я повернул её к себе, то ли сам удивительно как телепортировался в пространстве, но вот уже надвигаются, закрывая весь мир её распахнутые, чуть испуганные глаза, вот я едва заметно касаюсь её почти потрескавшихся, пересохших губ, а в следующий миг я уже целую её, вбирая, вминая, облизывая и засасывая, лаская, проникая своими губами и языком во все уголки Валиного ротика... Чувствуя щекой её неровное, горячее дыхание, то замирающее, то судорожно возвращающееся, чувствуя, как сначала поддавшись моей страсти и просто позволяя мне делать всё, что хочу, Валя потихоньку начинает отвечать на мои поцелуи, разгораясь, на ходу постигая древнейшее искусство касаний
Света и Катя