глубине её глаз, затуманившихся, остановившихся, погрузившихся неким внутренним зрением как будто в саму себя... Это было и в её вздохе, почти неразличимом, с которым она медленно опустилась спиной на диван, всё так же, казалось, глядя на меня, а на самом деле не видя уже ничего... Это было в её руках, покорно уступивших заветную резинку моим пальцам, которые тут же потянули её вниз... Отложив шортики, я ещё неимоверно долгую долю секунды смотрел на совершенно голую Валю, тоже смотревшую в ответ, но вместо меня видящую там, внутри себя, что-то, о чём я ничего не знал...
Сдержав первый порыв, потянулся к её губам, задержался, медленно и влажно хозяйничая в уже отзывчивом и горячем ротике, потихоньку сходя с ума от Валиного вкуса, и только дождавшись её закрытых от удовольствия глаз, начал своё великое путешествие вниз... Путешествие, сотканное из поцелуев, то лёгких, то страстных, из прикосновений языка, то лёгких и дразнящих, то жадных и бесстыдных... Я не оставил без внимания ни одно из нежнейших чудес света, встретившихся мне по пути: узнал, как восхитительно гладка и упруга кожа Валиных грудей, как безумно чувствительны её соски, такие плотные и напряжённые, и такие же беззащитно-открытые моим губам, языку, пальцам... Когда, наигравшись и насытившись, я двинулся дальше, спускаясь на равнину мягкого, часто-часто вздымающегося животика, Валя уже почти потеряла контроль над собой: она металась, ахала, легонько вскрикивала, её нервые пальчики не находили покоя, то устремляясь к моей голове, то царапая старый диван, она отзывалась на каждое моё прикосновение, каждый поцелуй, каждое дыхание, достигавшее её тела...
Оставив влажные извилистые дорожки на бархатной коже, испробовав солоноватую прелесть её пупка, я наконец, неумолимо спустился туда, куда всё это время манил невероятный, яркий и терпкий аромат.
Целуя Валины бёдра, прикладывая совсем нешуточные усилия, чтобы удержать её, слишком уж бурно разметавшуюся, я исподволь любовался открывшейся красотой... Нет, её вагина не выглядела как-то по-особому свежо или невинно, напротив! В глаза бросалось, что хорошо развитое, здоровое тело восемнадцатилетней девушки уже полностью готово к предназначенной ей природой судьбе: быть любимой, быть оплодотворённой, быть матерью. Меж гладких, недавно бритых припухлостей, всё было налито, полураскрыто, влажно и горячо, хотя и очень, очень... эстетично. Бывает такой тип строения женской вагины, когда некая соразмерность или, даже, геометрическая мягкость, соединяются в неповтомимом совершенстве, объяснить которое, или даже просто описать я не смогу. Валина вагина была красива именно такой, взрослой красотой, сохранившей, при этом, свежую гладкость и нетронутость юности... И полна, а точнее - переполнена смазкой, местами почти прозрачной, от чего всё здесь блестело, а местами загустевшей, истекающей, одуряюще пахучей, так что я, не мешкая, блаженно погрузился в эти нежные, податливые складочки, раздвигая их, всасывая и выпуская на волю, смешивая мою слюну и густую патоку, заполнившую самую глубину...
В которой высмотрел вполне заметное, диаметром чуть меньше мизинца, отверстие, что было очень, очень хорошо для моего плана! Не будь его, как это встречается, пришлось бы сложнее... Лаская Валю языком, я собирался продержать её в состоянии нескольких оргазмов столько, сколько нужно будет мне, чтобы осторожно, сначала одним пальцем, потом двумя, а дальше как пойдёт, растянуть её девственную плеву, не причинив сильной боли. Конечно, впоследствии она подвергнется разрыву, это неизбежно, член-то у меня не из маленьких, но это будет уже другой разрыв, а может, если буду входить очень медленно, получится и дальше просто растянуть, потому что очень не хотелось портить такую природную красоту неаккуратно порванными краями, как это частенько бывает... Таков был мой план, и хоть я почти потерял контроль над
Работа 2 (продолжение)