воспеть цветущую красоту созревшей юности, и так же, как и я, терпели неудачи...
Тем временем в Валиной головке происходили какие-то невидимые, но, несомненно, эпохальные изменения, потому что теперь пришла очередь замереть уже мне: она всё так же смотрела в отражении мне в глаза, но её лицо... и особенно её глаза медленно менялись. С каждой секундой в их серой глубине проступало какое-то новое, незнакомое мне выражение, пока я не понял - они улыбались! Той самой нежной, интимной улыбкой, которой каждая девушка умеет сообщить своему избраннику: "Ты мой!" Я был не в том состоянии, чтобы анализировать. Всё это будет после. Сейчас я просто отметил это очередное несоответствие, но большего сделать не мог, потому что мы подходили всё ближе к моменту, которого я так жаждал... И всё, что мне оставалось - это указать ей путь. Когда я обозначил руками своё желание вновь наклонить её к спинке стула, Валя уже не просто подчинилась. Она именно встала в эту позу! Сама. И тут же сама соблазнительно прогнулась, выпячивая, открывая, показывая мне полуобнажённую попку. Неудержавшись, я ласково повёл ладонью от самой её шеи вниз, чувствуя, как она откликается, как прогибается, напрягаясь, её спина, а я всё вел свою руку, не имея сил прекратить это восхитительное ощущение гладкости, и уже совсем не скрываясь, закончил движение, скользнув кончиками пальцев туда, куда вела скомканная и сжатая полоска бежевого трикотажа, на мгновение ощутив нетронутую нежность шелковистой кожи между оттопыренных Валиных половинок...
Я пялился, я во все глаза пускал слюни на тот вид, который так ценим и любим всеми без исключения мужчинами... Ну, теми, которые действительно мужики! Там, между напряженно-выпуклых, красиво очертившихся полушарий попки, виднелась насквозь мокрая ткань, почти исчезнувшая в обрамлении двух гладких и тоже влажных, мягких припухлостей, разошедшихся под натиском трикотажа...
Чёрт, да я чуть не захлебнулся слюной, уже зная, что совсем скоро - сегодня! - я познаю не только этот запах, но и этот вкус. Осталось чуть-чуть: разрешить ей.
Уже не сдерживаясь, я сильно, но нежно, обхватил упругие округлости Валиных ягодичек, скользя ладонями, сжимая их, раскрывая в стороны, успев заметить и розовеющие края, пока что полускрытый тканью, и то, как податливо разошлись пухлые складочки, почти открыв моему вожделеющему взгляду те глубины, которые, наверное, не видел ещё ни один мужчина.
Валя, в ответ на мои действия, едва слышно ахнула и чуть-чуть подалась назад... Хороший знак! Я снова заставил её бёдра двигаться по кругу, уже совсем медленно и чувственно. А потом, скользнув ладонями к её талии, стал мягко сдвигать её, притягивая к себе... Она послушно последовала за моими руками, лишь вздрогнув и чуть приостановившись, когда её попка в первый раз соприкоснулась с моим до предела напряжённым членом. Но тут же её движения продолжились, и вот уже мы двигаемся вместе, и всё плотнее наши прикосновения, всё больше поверхности её атласной кожи касается моих бёдер, всё глубже вдавливается моя твёрдая плоть в её, мягкую и податливую... Подняв глаза, вернее, с адским трудом отодрав их от этого волшебного зрелища, я посмотрел в зеркало. Так и есть: Валя, закрыв глаза, полностью отдалась моим рукам и своим ощущениям... Ротик её застыл маленькой, красивой, чувственной буквой "О", живот бурно дышал, то появляясь, то исчезая в моём поле зрения. Пора. И я аккуратно отодвинул её. А потом и вовсе убрал свои руки. Она тут же замерла, открыла затуманенные поволокой глаза и мы на целую секунду вечности слились во взглядах... И я медленно и демонстративно посмотрел вниз. И остался так, в ожидании. Пока
Не стреляй. Часть 2. (7 из 21). Наташа