Ей не хотелось выходить под беснующиеся струи, но она понимала, чем чревато её пребывание в карете.
На ровной как стол поверхности, её карета была самым высоким объектом, и, естественно становилась мишенью для молний.
Маара нырнула под холодный небесный душ и тут же промокла до нитки.
Сержант отвел ее в сторону и посоветовал сесть на землю, а лучше лечь. Маара послушно села поджав под себя ноги, но лечь категорически отказалась. Тогда сержант, сел рядом с ней и, хоть в этом уже и не было особого смысла – Маара уже была мокрой насквозь – прикрыл её полой своего расстегнутого камзола.
Маара придвинулась к нему вплотную, и почувствовала тепло его мускулистого тела. Вспышки следовали одна за другой, словно становясь все ближе. Возможно, так оно и было, потому что следующая молния угодила прямиком в карету! Хлесткий удар близкого разряда заставил их зажать уши, и сбил дыхание. Карета, разлетелась в щепки, ближних лошадей опалило вспышкой, они, вскочив на ноги и не в силах оторваться от упряжи, метались на месте калеча себя и друг друга и громким ржанием заглушая раскаты грома.
От грохота заложило уши, а глаза ослеплённые вспышкой ни чего не видели в темноте.
Сержант прижал женщину к себе, накрывая ее голову руками. Маара обхватив солдата обоими руками, старалась вжаться в его тело, вздрагивая при каждом ударе молнии. Гроза понемногу перемещалась к западу и вспышки молний удалились, да и дождь стих так же резко, как и начался.
Промокшая одежда прилипла к телу. Маара прижималась к телу сержанта, правда теперь уже по другой причине — она элементарно грелась об него.
Гроза быстро уходила, ветер гнал её дальше в степь, становилось все тише, а бок солдата был таким теплым, таким надежным, что Маара не заметила как уснула…
Её пробудил свет.
Рассвело, и о вчерашней грозе напоминала лишь сырая земля, всё ещё мокрая одежда, да развороченная карета. Одна оглобля, была перебита пополам, а сама карета, имела такой вид, словно ее пустили под откос. Возница бессильно развел руками как бы говоря:
— Карета дальше не поедет.
Одного взгляда хватало для того что бы понять; остальную часть пути придется проделать верхом. Солдаты собрались в кучу, обсуждая как поступить дальше.
Решено было:
Маару посадить на лошадь сержанта в седло, а он поедет дальше на одной из тягловых лошадей.
Возница же, забрав остальных лошадей, возвращается в Суур. Правда ехать ему предстоит без седла и поводья он сделал из куска веревки, но похоже парню было так не в первой.
Наспех распрощавшись, они разъехались в разные стороны.
День был хоть и погожим и не пасмурным, однако, после вчерашнего дождя было не жарко и отдохнувшие за ночь лошади бодро бежали легкой рысью и, скалистые горы за этот день, изрядно приблизились, а Маара во всё ещё мокром платье откровенно замёрзла. Кода солнце склонилось к закату, потянулись отлогие холмы, а к наступлению сумерек одежда людей немного просохла. На пути появились первые скалы. Путники спешились. Смеркалось.
Ехать на лошади без седла, да еще и так далеко было очень трудно. Сержант ходил вокруг своего коня, потирая заднюю точку и ставя ноги циркулем, а остальные солдаты подшучивали над ним.
И только его звание не давало им откровенно поднять его на смех.
Но и те колкости, которыми они поддевали несчастного путника, иногда заставляли краснеть Маару, и ей стало искренне жаль парня. Однако он сам, относился к сложившейся ситуации с иронией, и умело отшучивался. Сержант расстелил походное покрывало возле лошади и предложил Мааре прилечь, а сам устроился с краю, таким образом, Маара оказалась с обеих сторон огороженной от внешнего мира.
Правдивая любовь