за стол, сложил руки на животе, отчего его рубашка натянулась, обнажив жирные складки, и начал деловито: «Так вот, дорогие мои, сейчас у нас конкурс на лучшее портфолио. Победитель получит кругленькую сумму — 50, 000 долларов — и работу за границей». Наташа заулыбалась, ее глаза загорелись мечтой, губы растянулись в широкой улыбке — я прямо видел, как в ее голове мелькают картинки: она в норковом манто, открывает дверцу «Мерседеса» где-нибудь в Монте-Карло, с бокалом шампанского в руке, а теплый ветер треплет ее волосы. Она сильнее сжала мою руку, ее пальцы были теплыми, чуть влажными от волнения, и доверчиво посмотрела на Жака, будто он был добрым волшебником из сказки. Я чувствовал, как ее надежда передается мне, но тревога тут же заглушала это чувство. «А можно спросить, о какой сумме речь?» — уточнил я, стараясь скрыть нарастающий страх, который холодной волной поднимался от живота к горлу. «Бонус составляет 50, 000 долларов», — ответил Жак, не моргнув глазом, его голос звучал уверенно, как у торговца, который знает, что его товар купят. Мы с Наташей переглянулись — сумма для нас была просто фантастической, почти нереальной, как выигрыш в лотерею, о котором мы только читали в газетах. Наташа выпалила, ее щеки пылали, голос дрожал от волнения: «Мы согласны... ээ, то есть я согласна». «Подождите соглашаться, моя девочка, портфолио — это фотографии с некоторой эротикой и элементами порнографии», — добавил он спокойно, будто говорил о погоде. Наташа напряглась, ее улыбка дрогнула, она бросила на меня быстрый взгляд, полный смятения, ее пальцы сжали мою руку так, что ногти впились в кожу. «Вы предлагаете моей жене сниматься голой?» — уточнил я, чувствуя, как кровь приливает к вискам, а голос становится хриплым от сдерживаемого гнева. «Ну, в некоторой степени да. А если хотите приз, нужна серьезная работа. Я вас оставлю на минуту, обдумайте по-семейному. Но учтите: если дадите согласие, а на съемках откажетесь, штраф — 10, 000 долларов. Таковы правила, ничего личного, фирма тоже несет расходы», — сказал он, поднялся с тяжелым кряхтением и вышел, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль.
Я повернулся к Наташе, сердце защемило от тревоги, от страха за нее, от ощущения, что мы стоим на краю пропасти: «Наташенька, давай уйдем отсюда, пока не поздно, это же гадюшник какой-то!» Мой голос дрожал, я сжал ее руки, пытаясь передать ей свое беспокойство. Она нахмурилась, ее брови сдвинулись, губы сжались в упрямую линию: «Сережа, а как же наша мечта? Помнишь, как мы хотели на море? Полежать на песочке, покупаться, забыть эту серую жизнь, где каждый день — как наказание? Ничего страшного, если я разденусь, это же искусство, наверное!» Ее голос был полон надежды, но я видел, как она нервно теребит пальцы, как ее грудь вздымается от учащенного дыхания, выдавая скрытую тревогу. Я пытался достучаться до нее, чувствуя, как внутри все кипит: «Наташ, это не искусство, это порнуха самая настоящая! Ты что, хочешь, чтобы тебя голую по всему интернету разнесли, чтобы каждый урод пялился на тебя? Это не работа, это ловушка!» Она упрямо мотнула головой, ее волосы качнулись, как темный водопад: «Ты преувеличиваешь, Сережа! Они сказали, все конфиденциально, это профессионалы, а не какие-то бандиты!» Я чуть ли не кричал, сдерживая себя, чтобы не напугать ее еще больше: «Наташка, одумайся, это западня! Они тебя голую снимать будут, а потом еще и трахнут, поди! Ты понимаешь, что это может быть конец всему, что у нас есть?» Мое сердце колотилось, я видел
История первая. Тайная любовь