Ленка легла на пол душевой, свернувшись калачиком. Острые позвонки спины вздрагивали.
— Тоже мне... глава-а-арь мафии!.. Мама его давно... забыла-а... он... нас... бросил! Мама вены себе резала-а-а!..
— Па-а-а-па-а-а!..
— А-а-а-ааа!..
Пусть всегда будет мама(9)
...В каптёрке, заваленной вонючим шмотьём, было тихо. Закончив возню с чаем, Иваныч подал кружки гостям и на цыпках испарился. За закрытой дверью каптёрки в зале тупым дятлом застучал мяч, обиженно звякнул щит, фукнула поражённая корзина.
Когда Иваныч переживал, спасался баскетом. А переживать ему было за что: за засос на Ленкиной титьке Вадик конкретно наехал на Иваныча. Хорошо, Леночка заступилась, «отмолила».
— Будешь в обязаловке! – объявил Вадик, играя челюстью. – Ленка, сука моя - скажет «жопу лизать». Будешь лизать. Всосал?
— Всосал. – послушно кивнул Иваныч. – Я буду!..
— Ишь ты – буду! Много чести! – закобенилась Ленка, шмыгая распухшим носом. – Я больше никому не позволю себя лизать, ясно вам? Только Хитренькому. Тебе, милый!
— При пацанах я Хитрый. – напомнил Вадик.
— Я ж для конспирации. Хитренький это как милый. Не кличка.
— Погоняло. – поправил Хитрый. Девчуля реально радовала его. Смягчала сердце. Молодец, не шалава! Целку порвал ей, охуеть! Первая целка за тридцать лет! – Лен! Слышь? Я по-любасу не буду тебе сам лизать. Лен! И не заикайся - западло пацану!
— Западло. – вздохнула Ленка. – А как классно было!..
«И Сурен мне не лизал. Вон оно чо!».
— Хоть и хочу тебе лизнуть, по чесноку. Сученька моя!..
— Хитрый. Бля! Западло мне лизать, Лен! – бандос почесал лысую башку. – Хотя тебе... хочу... Пацанам не вякни ненароком. В натуре западло. Так пускай этот лижет. Иваныч. За меня, как бэ...
— Ну, если как бэ... – сморщилась Ленка. – Пускай лижет!
— Всосал? – обратился Вадик к Иванычу, напряжённо слушавшему их диалог. – Секи: меня не будет, я как бэ... занят. Но мне передадут, если чо. Ты, Иваныч, правильный вроде пацан. Не крыса. Поэтому один раз говорю - не филонь. Всосал? Придёт девчуля к тебе. Захочет. Ну это... там... поссать-посрать. Пусти её в сральник твой чистенький, приветь, подсади на толкан. Окажи знаки... внимания. И это... – задумался Вадик. – она закончит, а ты жопу ей вымой, вытри салфеточками, а после вылижи, понял? После, как бэ... короче. Сделай девчуле хорошо... Сделаешь, брателло?
— Всосал! – прижал руку к сердцу физрук. – Не беспокойтесь, Вадим Игоревич! Сделаю. Я, можно сказать, Леночку и сам...
— Извините! – ещё проникновенней воскликнул бедный Иваныч. – Я ничего... Если бы Леночка... Я ей всё...
— Ну и лады. Метнись за чайком. И пиздуй в зал, лысый, мячиком постучи. А я тут с сукой своей - порешаем ещё вопросики.
И физрук метнулся за чайником. А сейчас стучит в зале.
...Вадик устроился на очищенной от шмотья хлипкой лавочке. Похлопал по деревяшке рядом с собой, и Ленка, одетая уже вполне обычной ученицей, лишь с чалмой из полотенца на голове - верная сучонка! - естественным образом оказалась рядом с ним. По команде самца на лавочку с ногами запрыгнула и хвостиком завиляла!
— Ходи, суча, сюда! - Вадик приподнял могучую лапу, Ленка юркнула к нему, послушно накрылась лапой, а сиськи под чёрной тканью форменного платья уткнулись в горячий бок Владика.
Хорошо ей было под Вадиковой лапой. Уютно. Надёжно. Но было ей всё-таки нерадостно. Тоскливо как-то. И лапа не вполне грела. Сознание непоправимого горя обручем стягивало горло, вымораживало кишочки.
Вальриса. Компромисс (часть 2)