— Следующее занятие проведем через неделю. Там, в Старом флигеле, где демон показал своему новоиспечённому адепту тайный ход. А вам, барышни, домашнее задание: придумать такие меры физического или морального воздействия, чтобы разорвать порочную связь между демоном и его носителем. Очевидно же, что они вполне себе ладят друг с другом. Пока ладят... Вот и придумайте, как их поссорить между собой...
***
Пока сиятельные дамы пытали и допрашивали Кроху на своём высоком собрании, на кухне, в тишине и полумраке, воспользовавшись тем обстоятельством, что ни одной барышни или госпожи надзирательницы поблизости не было, ребята собрались на своё, тайное совещание. За последние сутки на их головы обрушилось столько всякой новой информации, что срочно требовался мозговой штурм. Его и объявил Костя-Стремяга.
— В общем, так, парни. Крохе, похоже, пиздец пришёл. Судя по тому, что после его признания его всё-таки посадили, значит, он не соврал, чтобы просто выгородить нас всех. Нас вон, с Москвичом тоже подвергли... по полной программе. И мы ничего не смогли утаить, так что... Делаем выводы. Если по нему начато официальное расследование, то что-то он там, всё-таки, намутил... Какие будут соображения?
— А что здесь предусмотрено за связь с демоном? – хмуро поинтересовался Славик, которого выпустили только сегодня вечером.
— Ну а сам-то как думаешь? Тем более, что он полный расклад на себя дал: вызвал демона, выиграл гонку с его помощью, отправил на волю змея... Тут высшей мерой социальной защиты попахивает, знаешь, что это такое?
— Слышал где-то... - так же мрачно отозвался Славик. – Скащуха за чистосердечное предусмотрена?
— Угу, - кивнул Москвич. – Говорят, что если раскаяться и очень-очень попросить не убивать, то могут и не убить.
— А что сделают?
— Живым закопают...
Помолчали.
— Где он сидит? – спросил Славик.
— А хрен его знает! – по нервному тону Кости было понятно, что он на взводе. - Директриса велела посадить его в какой-то колодец. Вроде бы бездонный. Даже знать не хочу, что это такое.
— Я просто думаю, что его ведь должны кормить... - задумчиво произнёс Славик, не обращая внимания на психи Стремяги.
Парни переглянулись.
— Да, неплохо бы дорогу наладить, - пожал плечами Москвич. – Но кто пойдёт?
— А кто жратву носит? – спросил Костя. – Меня после побега лично директриса кормила. Правда, редко...
— Меня Акулина и один раз Стеша... - отозвался Славик.
— Значит, номинально это обязанность его госпожи, - уточнил Москвич.
— Стеша...
— Стеша.
— Так что, парни, - криво улыбаясь, подытожил Москвич. – Есть такое унижение, на которое мы не пойдём, ради спасения нашего Крохи?
— Вопрос риторический, - пожал плечами Костя.
— Без базара, - согласился с ним Славик.
— Если я вас правильно понял, то унижаться должен я? - уточнил Москвич.
Ребята, сделав серьёзные лица, покивали.
— У меня бэкграунд хромает в этом вопросе, - поспешил самоустраниться Костя.
— А у меня метла не очень, - поскромничал Славик.
— А вот хрен вам, голуби мои! – состроив назидательную гримасу, сказал Москвич. – Все трое пойдем к Стеше. И если вы не умеете разговаривать с приличными барышнями, то будете ей руки лизать, а говорить буду я. Вопросы, предложения?
Ни того, ни другого, ни у кого не оказалось.
Переговорить со Стешей в спокойной обстановке и без лишних ушей удалось лишь спустя три дня. Когда она сама, под вечер, после ужина, пришла на кухню. Ребята аж рты пораскрывали от неожиданности, увидев Светлейшую (официальный титул, между прочим!) среди котлов, кастрюль и разделочных столов. Растерялись настолько, что забыли исполнить ритуальную проскинезу – падение ниц с целованием ног.
Стеша, вовремя не получив должного поклонения, смотрела на
Наша кобра