«Просись в рабство, придурок!» - услышал Павел дельный совет, и тут же горячо и страстно стал лобзать шершавую ступню своей повелительницы перемежая оральные ласки униженными мольбами об ошейнике. Его солдат при этом делал свою утреннюю гимнастику, то приподнимаясь над животом, то слегка пригибаясь.
Катерина на его слова как будто не обратила никакого внимания, а вот к эротическому удушению явно решила его сегодня приобщить. Она уселась на его на всё готового гимнаста, схватила Павла за шею и устроила повторение вчерашней бешеной скачки. Только теперь постепенно, но неумолимо сжимая его горло своей горячей, когтистой рукой.
Когда он понял, что дело плохо, было уже поздно.
Это явно было упражнение на выживание. Она садилась на его меньшого брата своей мокрой и широко гостеприимной шахной как будто хотела его расплющить, а привставала, сжимая его мышцами влагалища, словно пыталась оторвать или хотя бы вытянуть до полуметрового размера! Павел морщился, потел, хрипел, сопел, пока её пальцы лишали его не только кислорода, но и, судя по разноцветным кругам перед глазами, пережимали еще и сонную артерию. Видимо в какой-то момент он отключился, потому что внезапно смертельная клешня превратилась для него в мокрую и скользкую ладошку, отвешивающую ему несколько отрезвляющих пощечин.
— Но-но! Лошадка! Тебя ещё никто не отпускал! – ощеряясь, подбадривала его Катерина ласковыми (но довольно чувствительными) оплеухами.
Он радостно вздохнул несколько раз, и вовремя! Потная ладонь тут же накрыла его рот и нос, зажав их умелой хваткой и снова заставив Москвича страдать от мучительного удушья.
Сколько раз она подвела его под обморок от кислородного голодая, Павел, конечно же не считал. Он мысленно молился лишь об одном, чтобы она поскорее насытилась, удовлетворилась, как вчера, и дала ему хотя бы сходить в туалет и умыться. Её бурные утренние скачки покрыли его лицо таким обильным и ароматным... даже не дождём, а скорее туманом её физиологических испарений, что отчаянно хотелось свежего воздуха и студёной воды.
Но больше всего Павла поразило то обстоятельство, что член его реагировал на весь этот дамский беспредел как образцовый гвардеец! Он стоял, словно на параде, и вот-вот готов был отдать честь новой императрице!
Почувствовав это, Катерина в последний раз зажала его дыхательные пути, и когда сознание Москвича в очередной раз сказало ему ну нафиг, я отключаюсь, он ощутил эту горячую и долгую струю, выплеснутую в ненасытное лоно ведьмы.
Дальше было самое противное. Навалившись на него всем своим весом, Катя заставила парня долго вылизывать ей скрипящие от пота груди, подмышки, живот, складки на боках... А сама при этом глубоко и удовлетворённо вздыхала, вытянувшись на его теле как на матрасе.
Это у них тут фирменная фишка такая что ли? – подумал он, даже не ощущая соленого вкуса её пышных прелестей. – Вот так вот ложиться на человека, словно на подстилку?
«Да, вы для них подстилки, не более того, - явно зевая, отозвался голос. – Подстилки, стельки, прокладки... Но ты был сегодня зе бест, так что готовься к вечернему продолжению».
«Да не дай Мерлин таких продолжений!» – мысленно взмолился Павел.
А вот Катерина в результате такого насыщенного утреннего секса, получила весьма ощутимый заряд энергии. Она деловито засобиралась куда-то, велев Москвичу самому сбегать на кухню, забрать завтрак для Стеши, и отнести его в подвал.
— Слушаюсь, пани! – склонился он в карикатурном поклоне. – Но как я открою замок? Там, говорят, стоят такие мощные ваши заклятья, которые убивают лошадь, а такого хомяка, как я, вообще разрывают в клочья!
Она улыбнулась, бросая ему ключик.
«Как видишь, всё просто – сказал голосок. - Ленивые ведьмы, чтобы
Старинная итальянская сказка