на трое суток. Это несправедливо! – необычайно волнуясь, ответила за всех ближайшая подруга Стеши – Мара.
Сама Стеша в дебатах никак не участвовала, ничего не сказала, лишь обняла и поцеловала всех своих подруг из свиты, после чего, убрав руки за спину, и скромно потупив взор, встала перед экзекуторшей. Готовая следовать в подвал. Это было настолько эффектно и торжественно-печально, что притихли все – даже тёмная половина ведьм. Они отдали её дань уважения, молча поднявшись из-за столов и выйдя на веранду.
Такого поворота событий Катерина явно не ожидала.
— Может быть, добавим перчику? – холодно поинтересовался Стремяга, наблюдавший за всем этим из кухни, закатывая рукав блузки и ища на руке еще не перерезанные вены.
— Ну как вариант! – поддержал его Славик, осматривая кухонные ножи и недовольно морщась. – Тут и вскрыться-то со вкусом нечем!
«Останови их» - шепнул Москвичу тихий недовольный голосок. «Как?» - мысленно поинтересовался он. Косте вскрыться – как нормальному человеку высморкаться – не особенно приятно, но терпимо.
«А кто будет Стешу греть на киче?» - подсказал тот же голос.
— Как вариант, - ответил он голосу, но вслух и как будто пацанам. – А кто будет Стеше дорожку в подвал налаживать? Я один?
Парни грустно вздохнули, но ножи отложили.
— Она ведь за общее дело сейчас страдать будет!
— Это святое, - согласился Костя. - А ты сможешь ей туда дорожку проложить? Это ведь не простая кича, а колдовская. – Я бы пошёл, без базара, но тут, похоже, билет в один конец будет...
Москвич тяжело вздохнул, прислушиваясь к внутреннему голосу. Голос молчал с полминуты, потом лукаво поинтересовался: «а прикинь, как ты будешь круто стоять в этом вопросе, если СМОЖЕШЬ протянуть туда дорожку?».
— Я попробую, - тихо сказал он. – С Крохой же получилось!
— И даже два раза! – улыбнувшись, поддержал его Славик.
— Пацаны, я в деле, – развёл руками Стремяга. – У меня и паучок там знакомый есть. Только что мы ей передавать будем? Она же не курит, и не чифирит!
— Конфеты! А что ещё нужно уважаемой ведьме на киче? Только конфеты и тёплую одёжку. Думаю, Кроха пожертвует ей обратно её блейзер.
— Кроха уже занюхал до дыр этот блейзер и обдрочил его! – засмеялся Стремяга. – Попробуй у него отними это платье! Загрызёт!
Шутки шутками, но Катерина тем временем объявила, что раз добросовестные барышни встали на путь бойкотирования мероприятий администрации пансиона по искоренению последствий демонического саботажа, она вынуждена запретить им общаться между собой, и покидать жилые помещения даже в дневное время суток. Разрешалось лишь посещать уроки. Предусматривалась также две прогулки по одному часу – утром, после завтрака, и вечером – после ужина. Пансион фактически превращался в колонию особого режима.
На темных это также распространялось. Что вызвало среди них дополнительный ропот.
Тёмные обедать остались. Светлые барышни сидели за столами молча, и со скучающим видом рассматривали лепнину на потолке. К еде никто из них не притронулся.
Катерина демонстративно увела Стешу в подвал.
— Вы же понимаете, пацаны, что мы на грани переворота? – грустно поинтересовался Москвич, когда ребята, перемыв всю посуду, и протерев столы, уселись за печкой, передохнуть.
— Я тоже думал об этом... - согласился с ним Стремяга. – Похоже, Адольфовна готовится скушать Азу и объявить себя директрисой. Вообще очень похоже, что это она всю эту мутку и запустила, с самого начала. Тут никакой Кроха, и даже Акулина ни при чём. Это она единолично всё спланировала. В крайнем случае, нашего балбеса втёмную использовала. Мне, во всяком случае, так это видится.
Французская Ривьера. (Встреча с Мари.)