молодого, и я проглотила, ощущая её тепло на языке.
Он рухнул на кровать, тяжело дыша, и притянул меня к себе: "Ты лучшая, бабуль.
*****
Прошёл месяц с тех пор, как Лёша стал смелее, а я открылась ему, как никогда раньше. Наши ночи, а иногда и дни, были полны его просьб, моих уроков, его стонов и моих вздохов. Но что-то изменилось не только в спальне — я сама стала другой. Его молодость, его желание, его тепло будто вдохнули в меня жизнь, которой я не знала уже годы. Я ловила себя на мысли, что с Лёшей у меня было больше — больше близости, чаще, и, если честно, даже лучше, чем с мужем когда-то. С Алексеем-старшим всё было тепло, надёжно, но реже, спокойнее, а Лёша — он как огонь, и я горела с ним.
Однажды утром я встала, посмотрела в зеркало и решила — хватит быть просто бабушкой. Кожа стала мягче, глаза блестели, и я захотела это усилить. "Лёш, " — сказала я за завтраком, пока он ел мои булочки, — "я, пожалуй, займусь собой. Как думаешь, мне пойдёт новая стрижка?" Он поднял глаза, улыбнулся: "Бабуль, тебе всё пойдёт. Ты и так красивая, а если ещё покрасишься, я вообще с ума сойду." Его слова подтолкнули меня, и в тот же день я записалась в парикмахерскую — выбрала короткую стрижку, чуть выше плеч, и покрасила волосы в тёплый каштановый, убрав седину.
Когда вернулась домой, Лёша замер у порога: "Ох, бабуль, ты... как девчонка!" Я засмеялась: "Ну, раз тебе нравится, значит, не зря."
Потом я пошла дальше — узнала у соседки про фитнес для людей 60+, что проходил в местном клубе. "Надо тело в тонусе держать, " — сказала я Лёше, и он кивнул: "Давай, бабуль, я только за. Ты и так крепкая, а будешь ещё сильнее." Я начала ходить два раза в неделю — лёгкие упражнения, растяжка, немного танцев. После первых занятий ныли мышцы, но я чувствовала себя живой, молодой, и это отражалось на мне — походка стала легче, спина выпрямилась, даже грудь, казалось, поднялась под платьем. Лёша замечал: "Бабуль, ты прямо цветёшь, " — и я знала, что он прав.
Дома я старалась его удивлять. Помня его слова про учёбу, я придумывала новое — то садилась на него сверху, но медленнее, дразня, то брала его в рот, добавляя ласку руками, как он любил, то шептала ему: "Лёш, давай попробуем вот так — ты сзади, но я на коленях у стола."
Он учился, повторял за мной, и каждый раз спрашивал: "Тебе хорошо, бабуль? Я правильно?" Я учила его не торопиться, трогать меня там, где я любила, и он доводил меня до оргазма всё чаще — его язык, пальцы, его терпение делали чудеса. "Ты мой учитель, " — говорил он, а я отвечала: "А ты мой лучший ученик, Лёш."
Однажды вечером, после фитнеса, я пришла домой — волосы уложены, платье новое, лёгкое, без белья, как он просил. Он сидел в зале, читал что-то, и я сказала: "Лёш, посмотри на меня." Он поднял голову, глаза загорелись: "Бабуль, ты... ох, я сейчас к тебе полезу." Я засмеялась: "Полезай, мой хороший, я для тебя стараюсь." Он подошёл, обнял меня, руки скользнули под платье, и шепнул: "Ты красивее всех, кого я видел. Хочу тебя прямо тут." Мы упали на диван, и он взял меня — нежно, но жадно, а я стонала под ним, думая, что с мужем такого не было — той свободы, той страсти.
Мой эротический сон