— Особая перекладина не позволяет наказываемому сесть на этот гуманный самотык настолько глубоко, чтобы повредить кишечник или другие внутренние органы. Но и соскочить с него невозможно. Так что у тебя, шаман, будет много времени, чтобы под собственным весом садиться на него, и привставать, напрягая ноги. Потом опять садиться... и привставать. И снова садиться и... В общем, и так далее! Ты понял, да?
Эту свою короткую речь мадам директриса произнесла с нескрываемым упоением, и настолько сладострастно улыбаясь, что Москвич, наблюдавший эту сцену с довольно близкого расстояния, сидя у ног Екатерины, почувствовал неподдельную тошноту. Он представил себе все те ощущения, которые предстоит испытать пленнику, и содрогнулся. А уж как долго здесь любят наказывать, он знал по собственному опыту...
— Что такое, Полиночка? – спросила его милфа, наклонившись и ущипнув Павла за ухо. – Ты вроде бы сочувствуешь Монголу?
Москвича бросило в дрожь при одной только мысли, что сейчас его заставят участвовать в осуществлении этого «гуманного» наказания.
— Не бойся милая! – успокоила его Екатерина. – Тебя я не заставлю пачкать ручки об этого гада. Его нанижут на шампур твои веселые подружки. А ты пока сделай-ка мне массаж ног! Мои ножки так по тебе соскучились!
Павел склонился перед ней, стараясь не слышать пакостной возни у себя за спиной и горестного крика так мерзко «опускаемого» шамана.
«Лучше бы мне было утонуть во время шторма» - подумал он, беря в руки горячую ступню женщины и привычно разминая её толстые, словно сосиски, пальчики.
В клубном туалете