она, отхлебнув водку прямо из бутылки. Жидкость обожгла горло, придала смелости, и она поставила бутылку на пол. — Прям не верится… такой молодой… такой открытый.
— Она… что, смотреть будет? — выдавил Саша, его голос дрожал, глаза метались между женщинами.
— Не только смотреть, мой хороший, — хрипло ответила Анна. — Зинка, делай, все что хочешь, не стесняйся.
Они выпили ещё, Анна плюхнулась на стул, а Зина подошла ближе, её мягкие шаги заглушал скрип половиц. Она наклонилась, её пальцы — тёплые, чуть дрожащие — коснулись его груди. Она провела ладонью по его рёбрам, чувствуя, как они вздрагивают, скользнула ниже, к впалому животу, и замерла у его бёдер. Его кожа была гладкой, молодой, тёплой, такой чужой для её старых рук, и это возбуждало её до дрожи. Она ощущала его слабость, его подчинение, и это будило в ней что-то тёмное, но нежное. Саша вздрогнул, его член начал медленно напрягаться, и она заметила это, её глаза расширились, а сердце заколотилось.
— Можно… на лицо ему сесть? — тихо спросила она, глядя на Анну с лёгким стыдом. — Не знаю, удобно ли ему… не хочу, чтоб ему противно было.
— Садись, Зинка, — хрипло ответила Анна, её глаза блеснули. — Ничего ему не будет.
— Мне… дышать тяжело будет, — пробормотал Саша, его голос был слабым, но Зина покачала головой.
— Я аккуратно, милый, — мягко сказала она, её тон был почти ласковым. — Не бойся.
Зина задрала платье, её движения были неловкими, и стянула старые трусы, обнажая густые седые волосы между ног — спутанные, влажные от пота, с резким запахом мочи. Она забралась на кровать, её колени дрожали, и аккуратно опустилась ему на лицо, стараясь не придавить всей своей массой. Её влагалище было горячим, солёным, волосы кололи его губы, а кожа липла к его лицу. Саша начал лизать, его язык утонул в её плоти, пробираясь сквозь волосы к мокрым складкам. Зина застонала, её голос был мягким, дрожащим, почти жалобным, и она покачивалась, её большая попа колыхалась над ним, а грудь тяжело вздымалась, соски тёрлись о ткань платья.
— Ох, парень… — выдохнула она, её руки упёрлись в спинку кровати, пальцы сжали дерево до побелевших костяшек. — Тебе не противно старушку лизать ? Боже, я чувствую тебя… твой язык… он такой живой…никогда такого не было у меня.
Её выделения текли по его подбородку, густые и солёные, её запах заполнил его лёгкие, но она дрожала от кайфа, её тело откликалось на каждый его лизок. Она чувствовала, как он проникает в неё, как его тепло касается её старой, забытой плоти, и это было больше, чем секс — это была связь, которую она не ждала. Её ноги напряглись, бёдра сжали его голову, и она стонала всё громче, её голос дрожал от смеси стыда и наслаждения.
— Пахнет… сильно, — выдавил Саша, его голос был приглушённым, но она только шепнула:
— Прости, милый… потерпи меня, я не думала что у подруги есть ты, не подготовилась, думала она шутить.
Она приподнималась, боясь задохнуть его, но не могла остановиться — его язык будил в ней то, что она похоронила после мужа. Саша старался, его член стоял твёрдо, и она почувствовала это, коснувшись его бедра своей рукой.
— Ох, милый… ты готов, — шептала она, её глаза блестели от слёз и возбуждения. Она слезла с его лица, её дыхание было прерывистым, и посмотрела на его мокрый подбородок, чувствуя укол вины. Но жар внизу живота победил, и она оседлала его, её мягкие бёдра легли на его
мой сладкий