Он оставался полустоячим, несмотря на её грубые рывки. Зина покачала головой.
— Дай я попробую, — сказала она, её тон был мягче. — Отблагодарю его ртом, как мужа когда-то.
— Для тебя, милый, — шепнула она.
Она опустилась к нему, её мягкие губы обхватили его член — нежно, умело, не так грубо, как Анна. Она сосала с лаской, её язык скользил по головке, обводил её кругами, и Саша задрожал, его член напрягся в её рту, оживая от её тепла.
— Хорошо… — выдохнул он, и она подняла глаза, её взгляд был тёплым.
Анна хмыкнула, забралась на кровать и оседлала его, её грузное тело придавило его бёдра. Она направила его член в себя и начала прыгать, её складки шлёпали о его худые ноги, её стоны были громкими, хриплыми.
— Дааа, мой сладкий, еще мой мальчик, залей мою пизду, кончи в старую соседушку ! — рычала она, её голос дрожал от кайфа.
— Тяжело… — простонал Саша, но она только ускорилась.
Саша задыхался, Зинин рот подготовил его, но Анна давила, её вес сжимал его, и он кончил не сразу. Прошло минут десять — она скакала, её грудь колыхалась под халатом, пот стекал по её лбу, — прежде чем он выплеснулся в неё, его худое тело обмякло в путах. Она слезла, тяжело дыша, и обе женщины накинули халаты, развязав его.
— Попей с нами, парень, за компанию, — хрипло сказала Анна, наливая водку. — Заслужил.
Саша сел, его худые руки дрожали, и взял стакан. Они сидели за тумбочкой, пили, Зина придвинулась ближе, её мягкий взгляд скользил по нему, а Анна ухмылялась, откусывая огурец.
— Ну что, Зинка, как тебе мой парень? — хрипло спросила Анна.
— Хороший он, Анька, — тихо ответила Зина, её рука легла на плечо Саши. — Нежный… старается.
— Вам… нравится это? — спросил Саша, его голос был тихим, но любопытным, и Зина кивнула.
— Мне да, милый, я лет 15 члена не видела — сказала она, её пальцы сжали его плечо. — А тебе?
Он замялся, глядя в стакан, и наконец выдавил:
— Не знаю… Зина, вы… мягче, я готов выполнять все, что вы хотите, но без такой жёсткости.
Анна хрипло рассмеялась, хлопнув его по спине, а Зина улыбнулась, её лицо смягчилось. Он поймал себя на мысли, что ему нравится происходящее — эти бабушки, их власть, их тела. Особенно Зина — она доминировала, но с нежностью, её тепло, её ласка цепляли его сильнее, чем грубость Анны. Он допил водку, её горечь смешалась с теплом в груди, и впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на странное облегчение.
****
Прошло несколько дней с той ночи, когда Зина и Анна Петровна в последний раз оставили Сашу в своей квартире, пропитанного их запахами и следами их рук. Он уже привык к их вторжениям, к их грубым голосам и тяжёлым телам, и каждый стук в дверь стал для него сигналом — не страха, а какого-то странного ожидания. В этот раз всё началось поздно ночью, когда дождь барабанил по окнам, а в подъезде гудел ветер.
Дверь затряслась от беспорядочных ударов — пьяных, тяжёлых, будто кто-то бил кулаком наугад. Саша, сидя в своей комнате в мятой футболке и шортах, встал, его худые ноги дрожали от усталости. Открыв дверь, он увидел Анну Петровну. Её седые волосы растрепались, глаза блестели от алкоголя, а от неё несло перегаром и мокрой одеждой — плащ промок под дождём. Она размахивала пустой бутылкой, едва держа её в руке.
— Сашка, шевелись, юнец! — прохрипела она, язык заплетался, слова вываливались с трудом.
Первый день нового года