это сделала Лиза, хотя несостоявшийся жених неоднократно пытался. Пока сам не последовал за своей семьей. Вот, что значит холодный расчет и горячая итальянская кровь. Как все утихло, она отреклась от фамилии и покинула Неаполь. Навсегда. Так-то, сегуджо софортунато.
Это он обозвал меня, наверное, распоследними итальянскими словами. За ублюдка. И поделом. Надо же мне было подумать такое о Лизе! Вот, почему она просила называть ее только по имени, а сама-то из знатного рода. Наверное тоже могла быть какой-нибудь фрейлиной. И вот, почему она была такая несмелая. Всю жизнь без мужской ласки.
— Как она? — спросил Александр.
Я пожал плечами.
— Спит. С ней сейчас дед Фома.
— Дожили, — Александр вздохнул, — отставного лейб-медика императорского двора называть дедом Фомой. Ладно, иди. А в сыщика советую больше не играть. И не совать нос, куда не следует, а то откусят.
Я покраснел, и клятвенно пообещав, что буду беречь свой нос, вышел.
***
Было уже далеко за полдень. Лиза проснулась, но выглядела измученной и уставшей.
— А что такое сегуджо софор... тунато? — спросил я после обязательных вопросов о самочувствии.
Она испуганно посмотрела на меня, вздохнула и скривилась от боли. Поди, тяжело ей еще двигаться. Лиза ответила, но не сразу. Я так и видел, как она с напряжением думает и «делает выводы».
— Это значит незадачливая ищейка.
Ага. Значит, Александр меня не по итальянской матушке ругал. Пожурил необидно и все.
— Я бредила? — обреченно спросила Лиза. — И ты пошел к Саше, чтобы рассказать, что услышал. А он тебя в чем-то упрекнул. Почему?
Вот же, ведьма, дай Бог ей здоровья и долгих лет. Все узнала!
— Я... подумал, что ты шпионка. Итальянская. То есть, что итальянская я не знал, это потом, когда я уже ничего такого не думал...
— Какой же ты дурачок! Но это правильно, не верь никому, целее будешь. А что я говорила?
Я пересказал ей эту тарабарщину про вендетту. Как-то она ответит? Но Лиза ничего, не расстроилась. Только слегка нахмурилась, а потом даже улыбнулась.
— Это все в прошлом. Ты меня расколдовал, дон Хуан. А по-итальянски ты говоришь также смешно, как и Саша.
Я наклонился, обнял ее и ткнулся носом в живот.
— Что если бы ты умерла? Я же говорил, это все моя вина! — проворчал я, всхлипывая. — Не надо было нам...
От слез мне стало легче, ушли ночные страхи и напряжение. Хорошо, что все обошлось. Как бы я с этим жил?
Но Лиза опять не поверила. И говорит беззаботно:
— Просто совпадение. Я тебе это докажу.
— Как?
— Я бы... пришла к тебе еще раз, когда буду здорова. Разбудил ты во мне женское нутро.
Она покраснела и взгляд отвела.
— Хочу показать тебе, чего мне не хватало и о чем я грезила эти пустые восемь лет.
Смотрит Лиза на меня влажными черными глазищами и ждет, что я на это скажу. Мне, конечно, лестно, значит, пришелся я ей по сердцу. Кто ж второй раз захочет, если не по нраву первый? Да и любопытство разыгралось — чего это у нее на уме?
Горевать мне или радоваться? Если я соглашусь, Лизе будет плохо, если нет, . ..то плохо будет мне. Она хорошая. И мне с ней хорошо. Но не умру же, перетерплю. Если только уд меня не заставит. Когда он торчком стоит, я головой думать не могу, сдамся. А попробуй-ка устоять, когда на тебя кидается сама черная леопарда. Голая.
Что мне делать, решить я не успел. К нам заглянул Александр и с загадочным видом объявил:
По дороге на юг