раз бабами интересуется, паршивец такой, – всхлипнув, Зинаида взъерошила волосы на голове сына и, чокнувшись рюмками все дружно выпили.
Застолье ещё продолжалось, когда Федюшка начал смачно икать, осоловело вглядываясь в лица своих сотрапезников.
– Фенечка, забирай своего мужичка и веди Федюньку спать. Прежде всего, на ведёрко сходите перед сном. Да и нам пора укладываться на боковую, – предложила Зинаида, сладко потягиваясь на стуле.
– И правда, мне завтра чуть свет вставать, – поддержала её Амалия, снимая со своего бедра руку племянника. – Николаша, ступай, пожалуй, мы пока с мамкой приберёмся и я приду если не уснёшь без меня.
– Не надейся, Амалия Генриховна, дождусь, – поднимаясь из-за стола, пообещал Николай, целуя женщину в губы.
– Будет тебе, Аля, ступай к нему, сама приберусь. Хочешь по рюмочке на посошок.
– Только по чуть-чуть, – согласилась Амалия. – Мне бы его уложить скорее.
Сёстры выпили по рюмке и Зинаида, облапив ягодицы старшей сестры, крепко поцеловала Амалию.
– Ступай, милая, с Богом вас, родненькие.
Амалия переступила порог хозяйской спальни и в густом сумраке увидела, сидящего на кровати Николку.
– Не спишь, Николаша? Ты даже разделся, дружок. Сейчас тоже разденусь, малыш, и буду твоей. Только мать помоложе меня, с ней тебе интересней было бы. Расстегни мне пуговки на спине. Крючки на лифе тоже, трусишки я сама сниму. Садись рядышком. Я, правда, для тебя первая, Николенька?
– Не взыщи, малыш, с девственниками у меня никогда не случалось такое.
– А у тебя кто был первым, Амаль? – Обнимая тётушку спросил Николай.
– Когда-нибудь расскажу. Не стоит сейчас вспоминать о нём, мне это неприятно, Николаша. Но с ним я научилась многому, что положено знать женщине в постели.
– А чему многому, Аля?
– Про минет тебе приходилось слыхать?
– Это по-како́вски, по-немецки, что ли? – удивился мальчишка.
– Достаточно знать, как «супружеский отсос». Звучит неблагозвучно, но понятнее. Оh mein Gott! – Воскликнула Амалия, взглянув на настенные часы. Тебе утром в гимназию, мне домой возвращаться. Хороши мы завтра будем. Ложись на постель, я тебя подготовлю немного. Если не заснёшь глупенький.
– Скажешь тоже, Аленька! У меня сна ни в одном глазу, хоть до утра готовь.
– И пяти минут хватит, сынок. Ты ведь мой первый малыш, я тебя на руках носила. Вы все трое мои дети, а Зинаидка, непутёвая и любимая сестрёнка.
* * *
– На остановке трамвая, Стеша сошла со ступенек площадки на тротуар и, оглядевшись вокруг, направилась к особняку губернатора, находящемуся за перекрёстком на взгорке. Поднявшись по ступеням лестницы парадного крыльца, она позвонила в колокольчик на стене и вошла в открывшуюся дубовую резную дверь.
– Добрый день господин унтер, доложите барыне, что Степанида пришла по её приглашению.
– Агния Львовна приказывали пропускать без доклада, – принимая шляпку и салоп из рук Стещки, добродушно улыбнулся унтер.
– Серёженька, даже за попу не ущипнёте девушку? – лукаво стрельнула она глазами на молоденького дежурного.
– Весьма сожалею, мадемуазель, на службе не положено.
– Не очень и хотелось, – передёрнув плечиками, обижено вспыхнула Стешка, подхватывая лежащую на столике сумку с инструментами для стрижки волос, – так и простоишь в камердинерах до седых волос, – с упрёком заметила Степанида.
– Сама не высоко взлетела. Замуж выходи, пока есть за что ущипнуть, – усмехнулся Сергей.
– За кого прикажите, мужчина, когда вокруг одни унтера́, да и те службисты – хмыкнула Стешка, вдруг ощутив на своей заднице прикосновение мужской руки.
Так-то лучше, Серёженька, совсем другое дело! – Удовлетворённо одобрила она решительность молодого человека.
Наверху хлопнула дверь и послышался дробный стук каблучков хозяйки по гулкому
Один день до восемнадцатилетия